В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

И Галка Мушкетерша… А всего — двадцать пацанов и девчонок, живущих как одна семья… С Игорем Валентин тоже сошелся довольно коротко, хотя в Тарасове иногда и проскальзывала ревность: очень уж «репейчата» «прилипали» к Валентину. Впрочем, ревность была без обиды. Тем более, что ни на какое командирство Валентин не претендовал. Ему хорошо было быть мальчишкой среди мальчишек…

И теперь все это — псу под хвост? На свалку? За что?

Так в барахтанье бесполезных мыслей провел Валентин больше суток. А вечером вдруг позвонил Артур Косиков. Сказал будто давнему приятелю:

— Слышь, я к тебе заскочу сейчас. Кой-чего уточним…

Пришел и был не похож на вчерашнего официального Артура Львовича. Сразу взял быка за рога:

— Я знаю, ты все в затылке скребешь. Но ты подумай, чудак человек, тебя же не в доносчики зовут. Не просят стучать, если кто где анекдот трепанул или продовольственное снабжение ругает. Да и все равно ты не стал бы это делать… А вот характеристику настроений в кругу поклонников всяческих муз — общую, даже без имен! Или, скажем, составить отзыв на какой-нибудь попавший к нам изобразительный материал, проанализировать документы! Здесь интеллигентный и независимый ум нужен!.. В конце концов, мужик ты или нет?

— То есть?"

"— Ну, тяжелое это дело, неприятное, я понимаю, — проникновенно заговорил Артур, глядя на Валентина из-за съехавших очков. — Но оно же необходимое. Государство без Ведомства не может, а Ведомство без информации — ноль. А где ее брать — объективную, честную информацию? Только так… Ну, черная работа, да, но разве по-мужски это — бежать от черной работы? Кто-то должен…

«Психолог…» — с унылой злостью подумал Валентин.

Артур же сказал буднично, словно между прочим:

— Хлопот у тебя прибавится лишь самую малость. Зато, с другой стороны… глядишь, зря дергать не станут.

— Ты чего имеешь в виду?

Артур ухмыльнулся:

— Знаешь, сколько «писателей» про тебя сочинения в разные места шлют?

— И вам в том числе?

— Спрашиваешь!.. Знаешь хоть, что тебе клеят?

— Догадываюсь, — сказал он сквозь зубы.

— Может, и не догадываешься. Мистицизм и чуждые идеи в искусстве книжной графики, это само собой. А еще и растление наших славных деток, причем не только идеологическое… Связался, мол, с пацанами из ребячьего клуба, ошивается там каждый день, а зачем? Добро бы деньги получал, как педагог-руководитель, а то ведь… С чего бы это?

— Пугаешь, что ли? — Тоненько, на грани ультразвука, зазвенело в ушах — признак близкой ярости, когда уже не думаешь о самосохранении.

Но Артур проговорил примирительно:

— Не пугаю. Я-то вполне понимаю тебя… Но и ты пойми: нам очень нужны умные люди. Знающие… А устанешь или надоест — иди с миром. Насильно не держим.

Они сидели в комнате Валентина.