В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Над приземистой дверью голубела вывеска с названием клуба и эмблемой: мальчик и девочка, с головами, похожими на репейные маковки, плывут в бумажном кораблике — веселые, беззаботные… И при взгляде на эту вывеску Валентина охватило уже привычное и все равно радостное предчувствие. Сейчас он окунется в жизнь, о какой тайно мечтал с детства. Туда, где полно ребячьей доброты, товарищеской надежности и умения радоваться друг другу. А еще — озорной возни и в то же время умного, общей работой продиктованного порядка…

В небольшой прихожей, у столика с телефоном, дулись в шашки — со щелканьем о доску и вскриками — два дежурных: рыжая Ленка Орехова и неугомонный, как чертик, быстроглазый Митька Игоркин. Оба подскочили, завопили «ура», будто не видели Валентина целый год.

— Привет, господа вахтенные командиры! Адмирал здесь? Новости имеются?

Митька отрапортовал, что «адмирал тута», особых новостей нет, а Валентина кто-то разыскивал по телефону.

— Какой-то дядька. Сказал, чтобы ты сразу позвонил, как придешь. Я записал телефон.

«Господи, уже и здесь отыскали», — подумал Валентин.

Номер был незнакомый. Откликнулись сразу:

— Штаб-поручик Ряжский. Что вы хотели?

— Не знаю… Это вы что-то хотели. Просили меня позвонить, номер оставили.

— Фамилия…

— Чья? Моя?

— Ну не моя же! Я свою знаю. И вам представился, по-моему.

— Волынов моя фамилия, — с нарастающим чувством неволи и близких неприятностей отозвался Валентин. И попытался все-таки сохранить независимый тон. — А в чем дело, штаб-поручик Ряжский?

— Зайдите к нам. В отдел воинского резерва. К шестнадцати часам.

— Это… обязательно?

Штаб-поручик отозвался со смесью скуки и легкого злорадства:

— Это на ваше усмотрение. Но если не явитесь, встанет вопрос об уклонении.

— Уклонении… от чего?

— Придете — все узнаете… — И застонали короткие гудки.

…Это было восемь лет назад, в эпоху «всеобщей стабильности», за два года до кончины Верного Продолжателя…

Часть первая. ЗАЛОЖНИКИ

Летний лагерь «Аистенок»

1

Дверь дачного домика была хлипкая, и после второго удара Валентин внес ее внутрь на левом плече. Отшвырнул к стене, рявкнул:

— Ты что делаешь с ребенком, падаль такая!!

Мухобоя отшатнуло в угол. Он поскользнулся, грохнулся, выпустил свою «хлопалку», вскочил…

— Стоять! Руки!..

Мухобой машинально вскинул руки над плечами (знает, гад!), но тут же опустил. Мигом пришел в себя.

— Вы что себе позволяете! Гражданин Волынов!..

— Я тебе покажу «гражданина»… — Валентин запально дышал. Вдруг сильно заболели негнущиеся пальцы и кисть левой руки. — Илюшка… ты иди. Я тут… поговорю…

Илюшка смотрел мокрыми глазами, из-за стола не встал. Подбородок был запрокинут, на горле дрожала синяя жилка.

— Иди и ничего не бойся, — выдохнул Валентин.