В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

На столе горела желтая лампа, окно было завешено черной шторой, в дырку на ней пробивался колючий лучик.

— Ну-с, — без особой ласковости произнес Мохов-старший. — Ваше сиятельство явилось. Как всегда, раньше графика… Чем обязан?

Витька скинул кроссовки. Сел на узкую кровать, привалился спиной к штукатурке. Поставил пятки на край жесткой постели (в правой опять толкнулась боль). Обнял белые от пыльцы прянника колени, взглянул из-за них на отца. Тот, как обычно, всклокочен и небрит. Густо-густо, гораздо заметнее, чем раньше, блестит в щетине седина.

— Ну… чего прискакал-то? — спросил отец уже мягче.

— Соскучился, — сказал Витька тихо, но с вызовом.

— Уж будто бы… — пробубнил отец. И отвернулся к столу."

"Витька вздохнул, подошел. Взял отца за плечи, грудью прилег на его костлявую спину. Почесал ухо о его колючую щеку. Прежде чем отец к этому как-то отнесся, шагнул в сторону. Взял наугад со стола листок с отпечатанными строчками. Забормотал с понимающим видом:

— «Соединение пространств и возникновение эффекта перехода вовсе не есть результат деформации Кристалла и предвестие всеобщего космического краха, как то пытаются представить нам господа из Института философии. Это, наоборот, логическое следствие развития Вселенной, которая в результате своего совершенствования обретает новые формы и свойства… Логично то, что первыми носителями этих свойств в человеческом сообществе являются дети, не отягощенные консерватизмом и так называемым „житейским здравомыслием“…»

— Ну и как? Все понятно? — ехидно поинтересовался отец.

— Ага… Только ерстка.

— Что-что?

Витька хихикнул.

— Такое новое слово. Центр требует, чтобы в отчетах, когда объясняют всякие новые явления, было написано: «Если рассматривать с точки зрения теории Кристалла». Сокращенно: ЕРСТК, «ерстка»… Скицын теперь чуть что, сразу говорит: «Ерстку вам в поясницу».

При имени Скицына Мохов-старший демонстративно поморщился. Мохов-младший демонстративно этого не заметил. И посоветовал:

— Вот и здесь напиши «ерстка». На всякий случай.

Михаил Алексеевич почти искренне вскипел:

— При чем тут я? Ты что, считаешь, это моя статья?! Такая ахинея! Это бредятина некоего Корнелия Гласа, который усматривает спасение мира только в будущих поколениях… В таких шалопаях, как ты…

— Ну и что? — Витька дурашливо крутнулся перед отцом на пятке (скривился). — Можно и спасти… А Корнелий Глас — это который привел тогда в «Колесо» ребят, а сам с ними не пошел? Он теперь командор? — Витька потянул новый лист.

— Никаких командоров нет, это чушь… И не лапай бумаги!

— Жалко, что ли?

— Не жалко, а незачем голову забивать. Все равно не поймешь.

— Ох уж… Скицын всегда дает читать отчеты.