В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Двоих оцарапало, шофера в плечо… Ну, это не опасно. А вот Андрей Андреевич… Умело целили, сволочи…

— Сейчас операция, да? — прошептал Костя.

— Да, с полчаса как началась. Хирург Горватов. Лучше его здесь нет…

Вашек и Сега смотрели в пол.

— А кто стрелял? — спросил Костя и кашлянул, чтобы прогнать из голоса хрипловатость. — Их не поймали?

— Нет. Но найдут…

— Ага, жди… — хмыкнул Костя.

— Найдут, — сказал Вадим. — Мы найдем. Это входит в нашу сферу, потому что связано с охраной детей. Ведь наверняка ниточка тянется к тем, кто тебя тогда… к тому подонку с романтическим ником Мистер Икс. Недаром он слинял…

— У него наверняка алиби, — сказал Костя.

— Ну да, — кивнул Вадим. — Видели мы это алиби знаешь где…

Костя подвинулся, освобождая место Вадиму на кончике скамьи. Остальные тоже задвигались, усаживаясь поплотнее. Вадим сел. Все опять смотрели на дальнюю дверь. Окон в коридоре не было, светили у высокого потолка плафоны. И матовые стекла двери светились, как экраны. Иногда по ним проскальзывали тени. Впрочем, это, возможно, лишь казалось.

Косте стало чудиться, что времени прошло ужасно много. Наверняка за стенами больницы был уже звездный вечер. Костя не мучился, не изнывал от нетерпения. Он знал, что такие операции длятся очень долго: Вадим сказал, что ранение в область сердца… Костя просто вспоминал. Не обиды, не горести, не споры, а давние времена, когда ему было семь-восемь лет. Как они с мамой и папой однажды поехали на озеро и там, на заросшем и безлюдном берегу, решили развести костер. Сушняка рядом не было, но папа сказал, что наверняка сухостой есть на недалеком островке. И взялся сплавать туда на резиновой лодке. Шофер-охранник Толя сказал, что поплывет с ним, но папа велел ему остаться с мамой и Костиком.

И вот он уплыл, скрылся на островке в кустах, и не было его долго (казалось, уж-жасно долго). Мама начала беспокоиться, и Костик, глядя на нее, тоже. Но вот папа появился у воды с охапкой сушняка, помахал оттуда рукой. Скрылся опять, но тут же возник снова, еще с одной охапкой. Погрузил сушняк в лодку, сел и замахал ярко-желтыми веслами. С весел сыпались в воду солнечные капли. Лодка быстро шла по синей воде и наконец с разгона прыгнула на песок. И Костик побежал к папе, ткнулся лицом в его белую футболку с красно-зеленым дирижаблем на груди. Облапил широкое отцовское туловище.

— Чего ты так долго? Мама знаешь как нервничала…

— Ох уж эти женщины, — засмеялся папа. — Но мы-то с тобой мужчины, у нас нервы крепкие, да?

— Да, — сказал Костя, пряча намокшие глаза.

Папа сырыми ладонями подхватил его, прижал и понес к стоянке…

…Время тянулось, и Костя пропускал его через себя, как сквозь плотный фильтр, покорно и терпеливо. Он не хотел, чтобы оно, это время, кончилось.