В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

И решительно сказал:

— Дядя Лихо, давайте мы теперь будем к вам в гости приходить, я и Дашутка…

— Это, ребятки, будет для меня такое удовольствие, что словами не сказать, — просипел Лихо Тихоныч. — Чаек станем заваривать, печеной картошкой угощаться. Историями всякими баловаться… Я тут поблизости брошенную библиотеку нашел, тыщи книг, прочитал все от корочки до корочки, время-то у меня немерено. Всякие книжки, даже по этой… по философии. Так что беседовать могу про все на свете. Да только почти не с кем было до нынешней поры. Разве что с пичугой иногда, а еще с котами бродячими. Они ребята ничего, неглупые, но все же это… люмпены…

— Дядя Лихо, а может, вы переедете к нам обратно? — осенило Драчуна.

— Не-е, Андрюшенька. Теперь уж не могу. Я ведь тут при должности…

…— Он там смотрителем колеса заделался, — объяснил ребятам Драчун, когда шагали в полумраке. — В пустом цехе там вертится большущее колесо. Вертится само собой…

— Зачем? — подозрительно спросил Тюпа.

— Не знаю… И Лихо не знает. Но говорит, что это очень важно… Оно иногда замедляет ход, и надо его подталкивать. Ну и смазывать…

— Чудеса за чудесами, — сказала Белка. — Ты нас познакомь с ним, с Лихо Тихонычем. Интересно ведь…

— Ну, как-нибудь при случае, — откликнулся Драчун. Без особой охоты, но и без явного нежелания. — Только дорога туда длинная…Когда вернулись на площадь к бассейну, Костю окликнул Птаха. Костя думал, он скажет: «Где это вы гуляли?», но Птаха очень серьезно (и чуть ли не виновато) сообщил:

— Тут тебя один дяденька искал, рыжий такой. Он сказал, что будет тебя ждать у солнечных часов.

У Кости почему-то сразу упало сердце. Он кинулся на Треугольную площадь.

Вадим сердито сидел у часов, на краю площадки с циферблатом. Глянул мимо подбежавшего Кости.

— Куда ты сгинул? Дома нет, шарик твой локаторы не берут, видать, здесь какой-то барьер. Мобильник не отвечает…

— Разрядился… — выдохнул Костя. — А что случилось?

— Вот… — Вадим протянул узкий белый конверт."

"…И дальше все было как во сне: тот же голубой лист с крупными буквами, те же слова… Только слез не было. Костя минут десять молча сидел, прижавшись к Вадиму плечом. Вадим тоже молчал. Сверху жарило солнце, но было зябко.

Потом Костя спросил:

— А отец Сергей сейчас где? В церкви?

— Наверно. Или рядом…

— Я схожу…

— Проводить?

— Не надо, я один, — с комком в горле проговорил Костя.

— Когда придешь домой, заряди мобильник. И позвони…

— Хорошо.

Голубые луковки и кресты маленькой церкви были видны за крышами. Костя пошел к ним, оказался в проходе между деревянными заборами, потом на знакомой аллее. Вышел к церковному крыльцу. Глянул на образ, на книгу в руках у Спасителя. «Да любите друг друга».

«Мама, я тебя люблю…»

В церкви был только священник.