В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Слева от каменного треугольника (похожего, кстати, на застывший парус) неподвижно сидела на солнцепеке черная кошка.

Она была гладкая и такая неподвижная, что казалась отлитой из чугуна. Будто украшение для этих часов. Но, чутко уловив девчонкины шаги, кошка встала, изящно выгнула спину, прыгнула с уступа и не спеша перешла Белке путь. Потом, шагов с пяти, оглянулась — кажется, с ехидцей. Глаза ее были изумрудные, а по шерсти скользили блики.

— Ну и фиг с тобой, — без всякой досады сказала ей Белка. — Думаешь, я тебя боюсь?

Кошке, видимо, это понравилось. Она вернулась, потерлась усатой щекой о Белкину ногу и вопросительно глянула снизу вверх. Белка осторожно погладила ее."

"— Мр… — снисходительно сказала кошка и пошла по своим делам. А Белка по своим — искать выход на улицу Строителей.

Сначала она думала дойти до конца площади-улицы, где стояла водонапорная башня. Но, поглядывая по сторонам (с прежним осторожным любопытством), она вдруг увидела, что слева, между трехэтажными кирпичными зданиями, есть проход. Куда он вел, непонятно. Если судить по расстоянию, то там, сразу за этими «академическими» корпусами, должна проходить Институтская улица. «Но непонятно, почему с той улицы корпусов этих я никогда не видела, только всякие заборы?» — подумала Белка. Она вдруг опять вспомнила утреннее «звяканье пространства». Любопытство в ней сделалось менее осторожным и более напряженным. Белка повернула налево и вошла в тесный проход.

По сторонам воздвиглись глухие стены. Белка была готова, что здесь ее встретит зябкая прохлада и запах старых кирпичей, но по-прежнему сухо и тепло пахло скошенной травой. Навстречу тянул ветерок. Вверху узкой полосой синело над стенами небо. Полоса изгибалась, потому что изгибался проход. И после плавного поворота Белка увидела двух мальчишек.

Им было лет по восемь-девять. Один — будто с открытки: со светлыми локонами, в парусиновом костюмчике с вышитыми там и тут якорями, в белых носочках и похожих на Белкины сандалетках. Другой — с темной щеткой волос, в обвисшей трикотажной одежке, которую будто нашли на угольной куче, босой и неумытый. (У Белки почему то сразу придумалось для него прозвище — «Чебурек».) В общем, совершенно разные пацанята. Но делом своим они занимались дружно. Дело было такое — натянули поперек прохода бельевую резинку и теперь привязывали ее конец к вделанному в кирпичи кольцу. Молча и умело.

Резинка тянулась над землей неудобно для Белки. Перешагивать — высоко, нагибаться неловко как-то. Она остановилась.

— Можно, я приподниму резину?

Ребята разом глянули на нее. «Чебурек» выпрямился, подошел, вздернул тугую полоску выше головы.

— Проходи, пожалуйста.

Голос был чистый и высокий.