В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Грамотей…

— Можно и так… Но «тума`ка» больше подходит.

— Для твоей шеи? — хмыкнул я. Он глянул искоса и буркнул:

— Не для шеи, а для стихов…

— Это для каких же?

Ерошка поддал ногой очередную пробку. Вздохнул:

— Которые… я сочинил.

Я помолчал, переваривая информацию. Надо же — он сочиняет стихи! И сказал очень осторожно:

— А про что они?

— Ну, так… про обезьяну…

— Из-за которой ты ногу ободрал? — вспомнил я.

— Не… Про другую. — Ерошка шел сбоку от меня, с опущенной головой, на которой все еще сохранялась «интеллигентная» прическа.

Я сказал с прежней осторожностью:

— Может, расскажешь… стихи-то?

Ерошка не стал упрямиться. Лишь спросил тихонько:

— Смеяться не будешь?

— Я, по-твоему, кто? Полная скотина?

— Ну ладно… — И, не поднимая головы, он забубнил на ходу. Негромко, но разборчиво:

У меня жила макака —Очень вредная была.Я разок ей дал тума`ка,И тогда она ушла.Насовсем…Хоть была она вреднюга,Но меня печаль грызет.А она живет на югеИ обратно не придет.Никогда…Иногда меня заплакатьДаже тянет по ночам —Так мне жаль мою макаку,Что я стукнул сгорячаКулаком…Он попыхтел, словно закончил тяжкую работу. И буркнул:

— Ну вот… все…

— М-м… у тебя несомненный литературный дар, — сказал я почти честно.

Он хихикнул — знакомо так, «по-ерошечьи»:

— Есть в кого…

— Это в кого же?

— Мало ли… А тебе понравилось?

— Да… Ощущается в твоих виршах этакая… драматическая струна…

Ерошка вдруг развеселился:

— Чего-чего? Это же дурацкие стихи! Шуточные! А ты думал, в них душевное страдание? Ха!..

Я хотел сгрести его за кофту и дать тумака. Или поступить как с Мотей. Но этот «Кикимора» отскочил и заприплясывал в трех шагах.

— Иди сюда, пиит недозрелый! А то хуже будет! — зверски сказал я.

Он, танцуя, вытянул руку:

— Смотри! Вон столовая.

Мы подошли. Дверь была распахнута, но поперек прохода висел шнурок с табличкой «Обед».

— Кому обед, а кому шиш без масла, — резюмировал я. Впрочем, без большой досады. Запах, доносившийся из полутемного помещения, не повышал аппетита: кислая капуста и вчерашняя вермишель.

Ерошка примирительно взял меня за рукав.

— Дядя Слава, да ну ее, столовую. Пойдем на Катерную пристань. Там есть один человек, мой знакомый. Он в это время всегда варит обед. Хватит на всех…

— Что за человек? — спросил я без удовольствия.

— Ну, заведующий пристанью, дядя Жора. Он с дядей Альбертом учился в одном классе…

— Слушай! Но ты же знаешь, что никакого дяди Альберта нет! И не было…

Ерошка опять весело отодвинулся.

— Дяди Альберта нет, а дядя Жора есть.

— С тобой не заскучаешь, — только и сказал я.

— Ага… — выдохнул Ерошка, но уже без прежней веселости.

…Мы прошагали через новые многоэтажные кварталы, которые были мне совсем незнакомы.