В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

И потом так и называл это странное существо.

Конечно, это было существо. Или, по крайней мере, мыслящая материя. И мы тут же вступили в контакт. В телепатический. Вернее, я говорил шепотом, а Синий Треугольник отвечал мыслями, которые щекотали мне мозговые извилины.

— Попался… — неуверенно сказал я. Сердце стукало, в голове таяла последняя слабенькая память о недавнем сне про неведомое, и я понимал, что никак не соображу, частью чего является Треугольник. И все же испытывал некоторое злорадство.

— Да уж, попался… — хмыкнул он (мысленно, конечно). В его тоне ощущалась снисходительность взрослого человека, который играл в шахматы с неопытным школьником и получил мат из-за нелепого и досадного зевка.

— Теперь никуда не денешься…

— По крайней мере до перепрыга, — добродушно согласился он.

— До чего? — замигал я.

— Кажется, я выразился с максимальной простотой, — сказал он с легким недоумением. — До пе-ре-пры-га. До момента, когда нити Всеобщей Координационной Сети поменяются местами. Неужели не ясно?

— Напрасно ты иронизируешь. Мы ведь из разных… так сказать, сфер. Я не знаком с вашей терминологией.

Он буркнул что-то вроде «извини».

— Ты меня тоже извини. Я вовсе не хочу делать тебя заложником…

Похоже, что он чуть-чуть хихикнул. В том смысле, что «попробовал бы…».

— Я просто хочу, чтобы ты помог мне разобраться… во всем… — неловко объяснил я.

— В чем во всем?

— Ну… в том, что вижу, но не понимаю. Я про свои сны. — У-у…

В этом «у-у» была явная ирония.

— Думаешь, я совсем тупой? — обиделся я.

Синий Треугольник чуть шевельнулся (легко и щекочуще) у меня на ладонях.

— Не совсем… но ты даже не понимаешь, что это не сны. Вернее, не понимаешь, что такое сны.

— Вот и объясни… — Я решил не обижаться.

— Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе общие закономерности многомерного континуума, где законы твоего пространства — это лишь один из миллионного множества вариантов? А в каждом таком варианте еще многомиллионные разнообразности причинно-следственных и следственно-причинных (а также всяких других) связей… Честно говоря, я и сам не могу объяснить всего… Никто не может… Кроме Создателя.

Мы помолчали. За окнами светлело, желтый фонарь погас. Видимо, было около четырех часов утра. Где-то коротко провыла милицейская сирена. Я вдруг испугался, что Синий Треугольник мне приснился, как и недавние лабиринты чужих пространств. Но он был тут, со мной. Я даже сумел разглядеть теперь что-то похожее на клок тумана размытой треугольной формы. Сквозь туман проступали мои растопыренные ладони. Я пошевелил пальцами (их кольнули электрические мурашки) и спросил с сумрачной неловкостью:

— Но хоть на какие-то вопросы ты мог бы ответить? Он ответил, по-моему, излишне поспешно:"

"— На какие-то — да.