В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Он пел знакомую песню:

Я боюсь, ты меняНе простишь за уход, за обман.На коленях молю:Не сердись, пожалей и прости.Разве я виноватВ том, что создал Господь океанИ на острове дальнемКлинками скрестились пути.Я молю: помоги мне в пути моем бурном и длинном…Мы ускорили шаги. И скоро увидели: в ромашках стоит обшарпанный синий патефон и на нем вертится черная пластинка с пунцовой круглой этикеткой.

Покачивалась мембрана с изогнутой трубкой. На изгибе трубки качался нестерпимо яркий солнечный зайчик.

— Вот это да!.. — одними губами сказал Петька. И присел у патефона на корточки.

Помоги одолеть мнеИ жажду, и голод, и боль…Я стоял рядом — без удивления, только с ласковой печалью. Так стоят на старом перроне те, кто после долгих лет странствий вышел из вагона на вокзальную платформу родного городка.

Я вернусь, только ты не оставь меня памятью доброй,Не оставь меня в мыслях, молитвах и сердце своем…Пластинка кончилась, патефон зашипел, мембрана стала рыскать на кольце замкнутого витка. Петька поднял ее, запрокинул на «лебедином горле» хромированной трубки. Снял с диска пластинку.

Тут из кустов репейника вышел мальчишка. Лет девяти. В синих сатиновых трусиках и голубой майке-безрукавке с пятнами помидорного сока на животе. Босиком. Он был с деревянным мечом, со щитом из фанеры и в шлеме из обрезков оцинкованной жести, которых много на свалках Старотополя. Забрало шлема было поднято. Конопатое лицо было опасливым и строгим. В щели шлема выбивались бронзовые кудряшки (как у Сивки!).

Мальчишка насупленно сказал:

— Это мой патефон. И моя пластинка.

— Мы ведь ничего не испортим. Только посмотрим, — очень миролюбиво отозвался Петька. — Мы просто услыхали и подошли. Такая хорошая песня.

Тогда мальчик заулыбался — щербато и доверчиво:

— Ага, хорошая…

— Мы и не знали, что есть такая пластинка, — опять заговорил Петька. — Давно она появилась?

— Конечно, давно! Еще до войны.

В самом деле, на пунцовой этикетке была марка Московского завода имени 1905 года — ласточка с нотным ключом. Такие пластинки выпускались в тридцатых годах прошлого века…

Какого?…

Прошлого?…

Серебряными буковками было отпечатано: «Песня Джима из оперетты «Остров сокровищ». Муз. Ю. А. Траубе. Исп. дет. хор г. Москвы под упр. И. А. Петрова. Солист Коля Ловцов».

Не я, значит, в детстве исполняю. Не Петька… Ну и ладно. Никакой обиды я не ощутил. Петушок, по-моему, тоже. Просто спросил:

— А на той стороне что?

— Она же односторонняя. Старинная.

На другой стороне, черной, глянцевой, были оттиснуты ласточка с нотным ключом и название завода.

Ну и дела! Раньше я был уверен, что пластинки с записью на одной стороне выпускались только до революции.

Я спросил:

— А почему ты крутишь ее здесь, в чистом поле?"

"— Дома бабушка ругается, говорит: надоел.