В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— Не-а…

Отыскался у Эдды Андриановны и патефон — почти такой же, как наш. И пластинки Петька часто слушал, но мне кажется, что без прежнего интереса, рассеянно.

На третий день Петька сказал, что хочет побывать на Пристаня́х.

Я, конечно, всполошился:

— Зачем?

Он вскинул удивленные глаза:

— Непонятно разве? Соскучился… Там же ребята наши. И вообще…

— Пошли тогда вместе.

Он зыркнул недовольно так, отчужденно:

— Тебе-то там что?

— Мне-то там ничего. Но буду опять изводиться: где ты, что с тобой?

— Ничего со мной не случится.

— А если опять облава?

— Теперь-то? После такого шума из-за «Розалины»!

— Слушай, а разве не все ребята ушли с Пристанéй на «Розалину»? Ведь было же приглашение: приходите добровольно, не упустите ваше счастье…

Петька фыркнул.

Я сказал угрюмо:

— Ну да. Вольная бродячая жизнь лучше всякого комфорта. Сам себе хозяин, учиться не надо…

— Не в этом дело.

— А в чем?

— Не верят потому что…

— Вот ты возьми и объясни им.

— Как же я объясню, если ты меня не пускаешь?

«Не пускаешь»! Я чувствовал: если не пустить, он уйдет без разрешения. Опять он сделался колючий и словно загородился глухой дверцей.

Чтобы смягчить спор, я спросил небрежно:

— А правду отец Венедикт говорил, что у вас там целая организация?

Петька оттопырил губу.

— Какая организация… Была бы она, могли бы тогда чего-нибудь добиться. А то ведь на «Розалине» никто пикнуть не смел… Ну что могут сделать пацаны против полиции и правительства с пушками?

Это он так по-взрослому выдал, устало. Горько.

— А… что бы вы хотели сделать?

— В том-то и дело, что никто ничего не хотел. И не хочет. Об одном только договорились: никогда не ссориться, маленьких не обижать и не приставать ни к каким ребятам… Это для того, чтобы выжить. Иначе нас давно бы изничтожили, без такой вот… связки…

— Ну… иди, раз такая «связка». Только не гуляй там допоздна.

Он обрадовался:

— В семь часов вечера — как штык!"

"И правда вернулся точно. Однако это утешения мне не принесло. Я принюхался.

— Дитя мое! Что за подозрительный запах от тебя исходит?

— Куртка дымом пропиталась: у костра сидели.

— А пасть твоя пропиталась табаком… Нет, ты не отворачивайся!

Петька не стал отпираться:

— Я маленько. Это такой… обычай. Вроде как трубка мира, символически.

— А если я тебе сейчас надаю по шее? И не символически, а всерьез?

Он дурашливо надул губы:

— Я больше не буду…

— Не ломайся!

— Ну, я правда не буду. Честное слово.

— Конечно, не будешь! Потому что ни на какие Пристаня́ больше ни ногой!

Петька не стал спорить. Завел патефон и поставил пластинку с песней «Я на подвиг тебя провожала…» Это из давнего-давнего фильма «Остров сокровищ». Намек какой-то, что ли?

Весь вечер Петька молчал, а утром объявил, что опять собирается на Пристаня́.