В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

И невольно поднес согнутый палец к губе: почесать под носом, прежде чем сделать решительный выпад. При этом рука зацепилась за лацкан. Я ощутил под ним тяжелый значок. И меня осенило! Словно бы случайно, а может, и не совсем случайно (понимайте, маэстро, как угодно) я отогнул на секунду лацкан — так, чтобы Полоз увидел значок с буквами «ОГ».

Он увидел.

Его лицо посерело и одрябло.

Потом он с усилием улыбнулся:

— Странно… Никогда не думал, что чем-то могу заинтересовать столь солидное ведомство…

— Как видите, заинтересовали, — сказал я, радуясь в душе, что значок «сработал». — Поэтому причины моих вопросов я изложу несколько позже, а пока… Короче, что это за мальчик?

Полоз уже справился с замешательством. По крайней мере, внешне он обрел прежнюю уверенность. Но отозвался покладисто и мягко:

— Вообще-то я крайне болезненно воспринимаю всякое вмешательство в мой творческий процесс. Но вам, разумеется, отвечу… Видите ли, это не совсем мальчик. Точнее, совсем не мальчик…

— А кто же?

— Как бы это объяснить поточнее… Это… скажем так: технический прием. Сценический образ, созданный на основе новейшей концертной технологии… Его следует рассматривать в одном ряду со световыми и акустическими эффектами, не более…

Я не выдержал, сорвался:

— Что вы мелете чепуху! Я отлично видел, как этот «световой эффект» вы везли в машине, а затем впихнули вон в ту дверь!

Я и сейчас был уверен, что мальчик томится взаперти, за этой дверью. Почти физически ощущал его тревогу и горькое непонимание случившегося. Интуиция редко подводила меня, а в такой вот напряженный момент — тем более…

Полоз произнес чуть снисходительно:

— Разумеется, в определенный отрезок времени результат эксперимента обретает некоторую материальную плотность. Но это не более чем плотность кристалла с видеозаписью. И вскоре она исчезает…

Я нетерпеливо дернулся, готовый потребовать: «Ну-ка, покажите мне эту «видеозапись»».

Но тут появился Карлуша. Ковыляя, прикатил столик с кофейником, чашками и сухариками.

— Дорогой мой, — обратился к нему Полоз, — сделай еще одолжение, привези сюда мой хроноскоп… Так надо, — добавил он, уловив на уродливо-бабьем лице Карлуши недоумение. — Я без утайки продемонстрирую господину Питвику свой метод. Во избежание подозрений, которые, видимо, у господина Питвика возникли.

Карлуша уковылял. Полоз разлил по чашечкам кофе. При этом поглядывал на меня сквозь упавшие на лицо локоны парика. Было в его поведении что-то ненастоящее, как эти локоны. Я видел, что он и боится, и в то же время быстро наглеет, а показать старается невозмутимость.

«Подождем с вашими демонстрациями. Сначала — мальчик», — хотел оборвать его я. И в этот момент тихонько завибрировала во внутреннем кармане коробочка радиофона.