В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Из него сделали чучело для крае­ведческого музея…

Пекина тётушка Изольда Евгеньевна вышла замуж за профессора Телегу и переехала в его дом. Нельзя сказать, что Пека был этим огорчён, хотя в последнее время с тётушкой Золей жил в согласии.

Медный таз Изольда Евгеньевна отдала в полное Пекино распоряжение, и во время полнолуния в нём летали те­перь многие. В том числе и ллиму-зинские гости. Особенно это нравилось Свете, которая оказалась замечательной дев­чонкой и подружилась с Варей.

Маркони больше ни в кого не влюблялся. В том числе (увы!) и в Варю. Впрочем, это Варю огорчало всё меньше. Она чаще и чаще поглядывала на Сеню Персикова особен­ными глазами и заботливо спрашивала:

– Почему ты опять такой задумчивый?

– Так… – вздыхал Сеня.

Задумчивый он был не от влюбленности, а от своих творческих забот. Хотелось написать что-то особенное.

И в конце концов Сеня написал рассказ “Качели”. Со­всем не фантастический. Просто историю о том, как у од­ного пятиклассника должен уехать друг и до расставания осталось всего три дня. И вот они вдвоём ведут разговор вроде бы ни о чём, и друг сидит на качелях, а качели – как плавный маятник, туда-сюда. И по мальчишке проле­тает то зелёная тень, то солнечный свет… Не было здесь никаких приключений. И тем более не было ничего о за­гадках Вселенной и о смысле жизни… Но что-то всё-таки, видимо, было. По крайней мере профессор Телега, прочи­тав “Качели”, сказал “м-да” и отнёс рассказ в редакцию “Вечернего Ново-Калошина”. И там рассказ напечатали. И вещь была не из жанра фантастики, все члены клуба “Рагал” поздравляли коллегу Сенечку, только не шумно, а как-то задумчиво…

И Варя тоже сказала про рассказ:

– Какой хороший…

К июню пустырь совсем расчистили. Посадили кусты и молодые деревца, вкопали скамейки. Поставили вокруг узорчатую решётку с воротами. Устроили песочницы и площадки, где малышам давали трёхколёсные велосипеды и деревянных лошадок. Установили качели и карусель. На воротах появилась вывеска: “Детский парк”.

Уки решили уточнить обстоятельства. На фанерном квадрате написали голубой краской: “Парк имени Пим-Копытыча. Здесь никто ни к кому не пристаёт, не обзывает и не дразнит”.

И правда, никто в этом новом саду не приставал к маленьким, не отнимал игрушки, не обшаривал чужие карманы и не устраивал драк. Даже самые “крутые” парни, приходя сюда, делались вполне смирными и никого не задевали.

Могут сказать, что так не бывает. Но, во-первых, эта повесть – сказочная. А во-вторых… ну, должно же быть в нашем городе хоть одно место, где все дети могут играть и веселиться без опаски…

Конечно, главной достопримечательностью молодого парка было дерево. Громадное, неизвестной породы. Никто не знал (или, вернее, почти никто), как и почему оно тут выросло.