В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Для стар­товой площадки. И энергии хватит в атмосфере… Я мог бы вернуться и в магнитной капсуле. Ну, в такой же, в какой прилетел сюда. Но взрослые не разрешат. За мной теперь будет глаз да глаз… – Он негромко посмеялся в темноте.

– Кап, а как ты возьмёшь семена-то? Ведь ты поле­тишь капелькой.

– Ну и что! Семена тоже превратятся в капельку. То есть в часть меня. А дома я их высвобожу. И пусть растут… Сень, а Никитку привезут из деревни до моего отлёта?

– Завтра привезут, не бойся… Кап, ты думаешь, полу­чится у тебя с семенами?

– Я надеюсь…

“Надеюсь… Если бы она всегда сбывалась, надежда-то”, – подумал Сеня. И вспомнил про Лошаткина.

Все надеялись, что взрослый Лошаткин уже никогда не станет прежним. Думали: будет с этой поры добрым дядь­кой, ребячьим приятелем – таким, каким прощался с ком­панией в тот вечер на пустыре. Но Степана Степаныча хватило на пару дней. При встрече с ребятами он сперва бодро улыбался, говорил “горячий привет”, обещал загля­нуть на огонёк и принести гостинцы. Но вскоре он стал отворачиваться и делать вид, будто прежних друзей не уз­нает. Будто в глаза не видел этих мальчишек и этой круг­лолицей симпатичной девочки с бусами из недозревшей ря­бины.

А потом он повёл себя совсем безобразно. Однажды Уки проходили мимо магазина “К Вашим услугам”, а Лошаткин выскочил на крыльцо и заорал на них:

– Чего тут шляетесь?! Шпионите?! Думаете, я забыл про ваше хулиганство? Всё-о, всё-о ещё расскажу где сле­дует про ваши фокусы. Вы ещё у меня потанцуете, голуб­чики, на горячем противне!

Уки не дрогнули. Даже Олик не моргнул глазом. Про­шагали как мимо пустого киоска. Но шагов через двадцать Пека сказал:

– Я предупреждал…

– Видимо, это природа, – заметил рассудительный Андрюша. – Взрослая и торговая…

– А может быть, у него неприятности? – предположил Олик.

Скорее всего Олик был прав. Обратившись ко взрослой жизни, Степан Степаныч получил обратно не только свои капиталы, но и заботы. И страх. Не исключено, что именно в это утро нашёл он в почтовом ящике бумажку с пригла­шением в налоговую инспекцию “для уточнения Ваших до­ходов”. Или поругался с женой. Венера Евсеевна вовсе не была обрадована возвращением супруга в прежнем виде. Она уже привыкла быть полноправной владелицей магази­на, мальчика Стёпу ничего не стоило сплавить в детдом: сирота, мол… А тут нате, явился!

Так или иначе, память о недавнем беспечном детстве стремительно потускнела у Степана Степаныча. По край­ней мере память о хорошей стороне этого времени. И те­перь недавняя мальчишечья жизнь казалась ему полной го­рестей и унижений. Вспоминалось лишь детское бесправие да колотушки любимой Венеры. Лошаткин в клочья изо­драл снимок толстого, добродушного пацана, который на память подарил ему Маркони.