В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Но, захлопнувши рот, профессор воспылал, наконец, справедливым негодованием:

– Что такое в конце концов?! Я сяду здесь на крыльце и не двинусь с места. Или тащите меня силой, или объяс­ните, чёрт возьми, в чём вы меня обвиняете!

– Не обвиняю, а пока подозреваю. В попытке рэкета.

– В чё-о-о-ом?! – Егор Николаевич и правда сел на ступень.

– У меня документальные доказательства. Ознакомь­тесь… Нет, нет, из моих рук… – И участковый развернул перед изумленным профессором серую бумагу.

Конечно, все кинулись посмотреть на доказательство. На листе были наклеены вырезанные печатные буквы. Они складывались в строчки:

Э с л и в ы з а в т р а в 1 2 ч а с о в н е п а л о ж и Т е 5 т Ы с р у Б п о Д к а м и н ь н а б и р и г у П и т у х о в к и В а с ж д ё т у ж а с н а я г и б и л ь и р а з о р е н и Е ! К а м и н Ь с с е р ц е м г д е б и с е т к а в н и з у д ы р а . П а л а ж и т е и с р а з у и д и т е п р о ч . К а с м и ч е с к и й м с т и т и л Ь .

– Вчера перед полуночью это письмо было брошено в окно кооператору Лошаткину. Вместе с камнем, – пояснил Кутузкин.

Кто-то неуверенно хихикнул. Профессор Телега странно помычал, словно загонял внутрь неуместный в этой ситуа­ции смех.

– Гражданин младший лейтенант Кутузкин… виноват, Кутузов. Понимаю ваше похвальное стремление разобла­чить опасного злоумышленника и оставить след в героиче­ских летописях органов внутренних дел. Не понимаю дру­гого. Какая связь между этой бредятиной и мною?

– Прямая, гражданин Телега! Вы не станете отрицать, что две буквы в слове “паложите” вырезаны из вашего лич­ного бланка? Я сверил! Образцы всех бланков у меня име­ются!

Профессор пригляделся.

– Ну и что?! Мало ли кто мог таким бланком восполь­зоваться!

– Но это же не газета и широкого распространения не имеет!

– Да я постоянно на этих листках записки пишу!

– Разберемся, – сказал младший лейтенант. – Пройдёмте…

– Я, лейтенант Кутузов, на таком же бланке напишу вашему начальству жалобу, что вы меня оскорбили…

Младший лейтенант Кутузов не хотел жалоб. Он вооб­ще не хотел, чтобы начальство знало об этом деле заранее. Он мечтал раскрыть преступление сам и повысить свои авторитет в славных милицейских рядах (профессор до­гадался правильно). Поэтому Кутузкин сказал менее ре­шительно:

– Не передергивайте факты, уважаемый Егор Никола­евич. Я вас никак не оскорблял.

– Да?! Ну, то, что вы подозреваете профессора уни­верситета в рэкете, это ладно. Встречаются жулики и не с такими чинами. Но как можно заподозрить доктора фило­логических наук в такой чудовищной безграмотности! Вот этого я оставлять не намерен!

– Однако же, – заявил участковый, – эта безграмот­ность могла быть намеренной. Для отвода подозрений.