В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— Правда?

— Неправда, — сказал Яр. — Полгорода не разнесёшь. У этой штуки направленный удар. Старая система: боевой линейный излучатель Кузнецова.

Чита заложил руки за спину и присел перед бликом на корточки.

Яр достал из кармана помятую фотографию, поставил на стол. Прислонил к вазочке с веткой сирени. Чита поднялся. Все смотрели на снимок. Алька сказал:

— Тётка Игнатика куда-то уехала из города, навсегда. Если бы он… был… он бы, наверно, остался жить с нами. Вот здесь…

Они помолчали. Чита сходил на кухню и вернулся с чайником. Данка достала чашки.

— Садитесь…

Они долго сидели и разговаривали. Сначала у стола, потом на кровати, где опять устроили закутанного в куртку Альку (он всё ещё зябко вздрагивал). Сначала рассказывал Яр — про всё, что с ним было после обвала. Потом ребята — как жили без Яра. Потом опять Яр. Потому что Чита попросил:

— Расскажи ещё раз про этого… который Т о т.

Когда Яр снова, с подробностями, поведал о встрече на вокзале (про кладбище повторять не стал), Чита сказал хмуро и пренебрежительно:

— Глиняные болваны.

— Не болваны, — вздохнул Яр. — И далеко не глиняные.

— Всё равно глиняные болваны, — упрямо повторил Чита. — У них логика глиняная… И хотят, идиоты, чтобы получилась мыслящая галактика с глиняными мозгами.

— Откуда они всё-таки взялись?.. — вздохнула Данка.

— А я знаю, — сказал Алька. — То есть… Ну, мне так представилось… Вот стоит город, живут в нём люди, всё нормально, и вдруг взрыв! Тот большой взрыв, бомба, которая расколола планету…

— Знаешь, Алька, если планета раскололась, то гораздо раньше этого взрыва, — перебил Яр. — Ещё в очень давние времена…

— Ну, может быть. Я не про то… Вот взрыв! И люди все погибли, а вот эти… они были просто манекены в магазинах… они ожили от атомных лучей. И решили, что теперь наступила их пора хозяйничать. Наверно, подумали: раз люди такие бестолковые, что сами себя сжигают…

— Как же эти манекены сделались такие сильные и ничего не боятся? — возразила Данка.

— Они боятся, — сказал Чита. — Цифры пять почему-то боятся. Яра боятся, Игнатика… боялись… И ещё многого, только мы не знаем.

— Боятся заходить в Город, — вспомнил Яр.

— Говорят, после большой войны была ещё одна: между левым и правым берегом, — сказала Данка. — Вот с той поры люди и не любят переходить реку, хотя давно никаких войн…

— А при чём здесь Город? — не понял Яр.

— Город тогда очень долго сопротивлялся осаде. Все люди в нём погибли, но взять его чужие солдаты так и не смогли. Не знаю почему… Но опустел он не тогда, а позже.

— Не совсем опустел, — сказал Яр. — Всё-таки он живой.

— А не уйти ли нам всем туда? — спросила Данка вполне серьёзно.

— А мама? — сказал Алька. Покраснел и испуганно посмотрел на Данку. Она слабо улыбнулась.