Географ глобус пропил

– Ну-у, ты себя высоко ценишь!.. – сказала Кира. – А впрочем, чему тут удивляться? Твоё ёрничество и идёт от твоей гордыни.

– Вот даже как? – делано изумился Служкин.

– Ну да, – спокойно подтвердила Кира, стряхивая пепел. – С одной стороны, ты этим самоуничижением маскируешь гордыню, как миллионер маскируется дырявыми башмаками. А с другой стороны, тем самым ты и выдаёшь себя с головой.

– Каким это образом?

– Своей уверенностью в том, что тебя по-настоящему никто не воспримет за балбеса, каким ты себя выставляешь.

– Я не выставляю, – возразил Служкин. – Я рассказываю правду. Только занимательно рассказываю.

– Для тебя понятия правды и неправды неприемлемы, как для романа. Твои маски так срослись с тобой, что уже составляют единое целое. Даже слово-то это – «маски» – не подходит. Тут уже не маска, а какая-то пластическая операция на душе. Одно непонятно: для чего тебе это нужно? Не вижу цели, которой можно добиться, производя дурацкое впечатление.

– Могу тебе назвать миллион таких целей. Начиная с того, что хочу выделиться из массы, кончая тем, что со мной таким легче жить. Впрочем, если ты помнишь классиков, «всякое искусство лишено цели». Так что возможен вариант «в белый свет как в копеечку».

– Не знаю насчёт искусства и не помню классиков, но своим выпендриванием тебе ничего не добиться. Сколько ни прикидывайся дураком, всегда найдётся кто-нибудь дурее тебя, так что этим не выделишься. И с другим тобой жить легко не будет, потому что ты жутко тяжёлый человек. Не обольщайся на этот счёт.

– Отцы думают иначе.

– Отцы – это твои школьники из девятого «бэ», да? Глупо считать решающим мнение четырнадцатилетних сопляков, которые ничего в жизни не видели, не понимают и вряд ли поймут. Конечно, на первый взгляд ты податливый: мягкий, необидчивый, лёгкий на подъём, коммуникабельный… Но ты похож на бетономешалку: крутить её легко, а с места не сдвинешь и внутри – бетон.

– Ты из меня прямо-таки какую-то демоническую личность сделала, – усмехнулся Служкин. – Страшнее беса посреди леса. А какое, в общем-то, тебе дело до меня? Я тебе не мешаю. Чего ты заявляешься сюда и начинаешь меня на свои параграфы разлагать?

Кира легко засмеялась.

– Не знаю, – честно призналась она. – Такое вот ты у меня желание вызываешь – порыться в твоем грязном белье. Чужая уязвимость, а значит, чужие тайны у меня вызывают циничное желание вывесить их на заборе. Только редко находятся люди, имеющие тайну по-настоящему. Гордись: ты, к примеру, чудесный зверь для моей охоты.

– Может, ты в меня влюбилась, а? – предположил Служкин.

– Ну нет! – открестилась Кира. – Твоя самоуверенность меня изумляет! Ты мне, конечно, интересен. Если бы я о тебе слышала от кого-то другого, то ты был бы притягателен.