Глазастая, ушастая беда

Алик рос, улыбался при виде сестры и орал, когда Лариса оказывалась рядом. Наташа, став почти матерью младенцу, быстро повзрослела, в голове у нее теперь роились серьезные мысли: нельзя после уроков задерживаться, идти гулять с подружками, дома плачет голодный Алик, а мать лежит в своей комнате, наглухо закрыв дверь, чтобы не слышать криков сына.

Наташе приходилось несладко, она таскала воду из колодца, разжигала печь, варила суп, который состоял из воды, морковки, картошки и лука, больше на огороде ничего не росло. Мать явно питалась на работе, стряпню дочки она не пробовала.

В тот день, когда Тате исполнилось восемь лет, в избе потекла крыша, дождь залил всю комнату. Лариса спонтанно приняла решение, заорала:

– Все! Я тут сдохну. Уезжаем домой.

Вечером мать сорвалась из деревни и примчалась с детьми в Москву. Прошла неделя, Тата радовалась водопроводу, унитазу, мама, как всегда, собиралась вечером на работу, и тут позвонили в дверь.

– Живо открой, мне пора уходить, – велела Лара.

Тата открыла дверь, в прихожую влетела незнакомка и напала на Ларису, крича:

– Шлюха! Спишь с мужиками за деньги. Моего законного решила под себя подложить? Я за тобой проследила, узнала, где… живет!

Присутствие девочки не заткнуло посетительнице рот. Она высказала как всегда рыдающей Ларисе всю правду в лицо, пообещала написать на нее заявление в милицию, сообщить, что Гранкина проститутка, сбросила на пол вазу и ушла.

Лариса долго заливалась слезами, на работу не пошла, осталась дома. И целую неделю потом не высовывала носа на улицу, только все время звонила кому-то по телефону. Пустой холодильник ее не волновал, голодная Тата не беспокоила. Огорода в городе не было, овощей взять было негде. Девочка стала тайком пить молочную смесь для малыша, благо ее было много. Спустя несколько недель к ним пришел незнакомый мужчина, они с мамой о чем-то говорили в комнате, потом раздался крик:

– Как не моя квартира?! Кому я ее продала? Булкиной? Нет, нет. Я генеральную доверенность подписывала!

Мужчина ушел. Мать вернулась, как всегда, в истерике, приехала тетя Рита, затем тетя Оля, разразился скандал. Прошла, наверное, неделя. Лариса оделась и куда-то умчалась. Вскоре заплакал Алик. Наташа понесла его мыть в ванную, раздела… И услышала голос тети Оли:

– Где твоя мать-дура?

– Ее нет, – прошептала девочка, которую напугал вид Булкиной.

Та совсем не походила на добрую Ольгу Михайловну, сейчас в ванной стояла очень злая тетка.

– Говори, куда эта тварь умотала, – велела прежде всегда ласковая подруга матери.

И тут заплакал Алик.

– Заткни его, – заорала Ольга Михайловна, – немедленно.

Девочка начала трясти малыша, но тот не утихал. Булкина выдернула ребенка из рук Таты и бросила его на пол.