Глазастая, ушастая беда

Я помогала сыну, всегда отвечала по домашнему телефону, если его кто-то разыскивал, советовала звонить на служебный. Потом Петюня решил перебраться на свежий воздух. Я пришла в восторг. Сад, огород – обожаю возиться в земле. У меня в прежние годы на шести сотках даже арбузы вызревали. А тут несколько га! Петюня возвел дом, мы туда перебрались, но вскоре сыночка вернулся в Москву, в усадьбу он два раза в неделю приезжает. Поймите меня правильно, я не брошена, со мной прислуга, шофер, садовники, рабочие, охрана. Я ухаживаю за садом, выращиваю свои овощи, курочек завела. Но! Поговорить мне не с кем. Болтать с домработницей нельзя, она быстро почувствует себя моей подругой, начнет лениться, хамить.

Я мерно кивал в такт словам гостьи. Браво, незнакомый Петюня, вы поступили умно. Отселили мать в загородный особняк, обеспечили ей шикарный быт и обрели наконец-то свободу.

– Я хочу внуков, – вела тем временем свою партию дама, – нельзя Петечке жить одному. Я не вечна. Вот уйду на небеса, и с кем он останется?

«Сам с собой», – мысленно ответил я. Ну почему всем женщинам непременно надо открыть сафари на неокольцованного парня? Почему им всегда хочется его стреножить, загнать в стойло, посадить несчастного на железную цепь под названием «Счастливая семейная жизнь»? По какой причине дамы не могут понять, что кое-кто из представителей сильного пола прекрасно себя чувствует в статусе холостяка?

На секунду перед моим мысленным взором развернулась такая картина. Вот я уселся в своем кабинете в кресло, налил себе немного арманьяка, открыл книгу, сделал глоток благородного напитка, опустил глаза на страницу, и… В комнату ворвалась женщина, топнула ногой и завела:

– Я погибаю у плиты! Варю обед! Паша обкакался! Маша рыдает, она хотела причесать Демьянку, а та не далась. Я от усталости падаю! А он сидит! И в ус не дует! Книжонку листает! Встань! Помоги мне немедленно!

Я поднимаюсь, иду по коридору, спотыкаюсь о разбросанные игрушки, в нос ударяет запах жирного супа, который я терпеть не могу, в гостиной дерутся дети… Я добираюсь до прихожей, хватаю Демьянку, у которой кто-то выдрал клок шерсти, тихонько открываю входную дверь и уношусь прочь. Куда я бегу? Да мне все равно, лишь бы подальше от семейного счастья, к которому я совершенно не готов.

– Ну и как тебе наш план? – вклинился в мои мысли голос маменьки.

– Он прекрасен, – автоматически ответил я.

– Вы согласны? – уточнила Дюка.

– Если человек одобряет твой план, то ясно, что он с ним спорить не станет, – отрезала Николетта. – Ну мы помчались."

"Я очнулся, потряс головой и поинтересовался:

– Куда?

– Неужели не понятно? – ответила Николетта. – Жека, Дюка, вперед. Времени мало.

Дамы вскочили, ринулись в прихожую и исчезли. На отступление им понадобилось минуты две.