Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (СИ)

– Тогда эль вообще пили все, даже дети. Он не особо крепкий, но, при желании, не зная меры, можно и опьянеть. А кормилица, что называется, дорвалась до халявы.

– И что ты с ней сделал?

– Выгнал, разумеется. Я сам выкормил Ричарда козьим молоком из рожка. Сам купал, пеленал и баюкал его. Я был ему нужен, а он был нужен мне. Тот первый раз, когда я его увидел… Я не знал, что делать, как его успокоить, просто боялся его поломать – он же был хрупким, как цыплёнок. Но когда я развернул его грязную пелёнку, он вдруг схватил меня за палец и посмотрел на меня так, словно бы узнал. Я понимаю, что такие крохи ещё не могут осмысленно смотреть, но тогда мне так показалось. И всё – моё сердце было в его крошечных пальчиках.

– Мне это знакомо, – пробормотала я, вспомнив, что именно почувствовала, когда ручонки Кристи так доверчиво обняли меня.

– Именно из-за него я и взялся управлять поместьем. Отцу было на всё начхать, он мотался по войнам и пирушкам, дома бывал редко, управляющий просто запустил всё, а вместе с ним и экономка. Пока была жива Рианон – она всё же следила за хозяйством, в этом ей не откажешь. А после её смерти всё пришло в запустение от небрежения. Мне, в общем-то, было, по большому счёту, наплевать. Еда и кое-какая одежда есть – и ладно. Крыша над головой – вообще замечательно. Особенно учитывая, что холода я не чувствовал. Но когда оказалось, что из-за этой всеобщей безалаберности страдает мой маленький братик – а он ведь и умереть мог, при таком недосмотре, – я решительно взялся за то, чем должен был бы заниматься Алекс. И, как ни странно – преуспел. Оказалось, что во мне спала управленческая жилка. Земли у нас были хорошие, плодородные, ими просто нужно было как следует заняться.

– А раз уж твой отец вообще никак не годился на роль главы семьи – этим главой стал ты.

– Всё правильно, так оно и было. В каком-то смысле всем, что у нас есть, мы обязаны Ричарду, его появлению в моей жизни.

– Но почему ты с ним не научился обниматься? Ты же понимал, что он тебя не отвергнет.

– Понимал. Но это было слишком трудно. На мой глубоко укоренившийся комплекс наслоилась его невероятная хрупкость. Я прикасался к нему по минимуму, ровно столько, сколько нужно было, чтобы ухаживать за ним. Он обнимал меня, прижимался – малыш Уолси был так же одинок, как и я, – но я просто боялся обнять его в ответ. Боялся и не умел. Всё, что я мог себе позволить – это осторожно погладить его по головке. Я так и не научился обниматься…

– Но он всё равно понимал, что ты его любишь!

– Я надеюсь, – усмехнулся Гейб. – Потому что я действительно люблю его. Я их всех люблю, просто не умею это выразить.

– Поверь, Гейб, то, что ты для них делаешь, дорогого стоит.