Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (СИ)

«Он это понял? Не зная о подмене? И каким же образом?»

«Группа крови. У меня – первая, у него – четвёртая. Даже никаких других анализов не нужно – в этом случае отцовство исключено полностью».

«Пожалуй. Ну, а с тобой-то что?»

«Не перебивай – узнаешь! В общем, его жена, видимо, в его любви уверена не была. Считала, что не будь ребёнка – он бы не женился. И когда, во время планового осмотра перед родами, врач сообщил ей, что сердце ребёнка остановилось – она решила, что муж её теперь бросит. Его ли самого она не хотела терять, или его деньги – я не в курсе. Но, в любом случае, она испугалась. И предложила врачу огромные, по её словам, деньги за живого ребёнка».

«Неслабое требование, – хмыкнул Голос. – И где, по её мнению, врач должен был раздобыть ей ребёнка? Родить сам?»

«Я не знаю, о чём она думала. Ты про состояние аффекта слышал? Не думаю, что она в тот момент была особо адекватна. Но, как ни странно, у врача нашёлся вариант. Он сказал ей, что в больницу как раз поступила мать-одиночка, которая собирается отказаться от своего ребёнка, отдать его на усыновление. И он может подменить детей: мёртвого запишет отказником, а отказника, то бишь меня, отдаст ей. У детей был разный пол, но УЗИ ведь частенько ошибается, верно? Кто обратит на это особое внимание? В общем, так они и сделали. Моя приёмная мать получила ребёнка, которым могла удержать мужа, доктор – нехилую денежку, а я – семью, которая хотя и не особо меня любила, по сравнению с другими детьми, родными, но всё же растила и где-то даже баловала. Вот такая моя история».

Какое-то время Голос молчал. Потом, очень медленно, с расстановкой, проговорил.

«Рэнди, где и когда ты родилась?»

«В Портленде. Двадцать восьмого декабря тысяча девятьсот девяносто пятого года».

«Господи! – буквально простонал Голос. – Я поверить в это не могу… Рэнди, пожалуйста, подойди к зеркалу. Пожалуйста!»

Меня несколько удивила эта просьба, но мне было не сложно. Собираясь встать, я сообразила, что полностью обнажена. Хорошо, что в таком виде к зеркалу не подлетела. Пошарив глазами вокруг, я заметила футболку Гейба, в которой провела почти весь вчерашний вечер, небрежно повисшую на спинке кровати. Стараясь не встречаться глазами ни с какими отражающими поверхностями, вроде полированных стенок тумбочки, я доползла до изножья кровати, на которой впору было в футбол играть, и быстро натянула на себя это импровизированное платьице. После чего пошлёпала в ванную, впервые обратив внимание на разбросанные по полу ошмётки одежды.

Четвёртый комплект, второй за день – это явно был мой личный рекорд. Хорошо хоть, что это не моя одежда, пусть Гейб сам своей племяннице объясняет, куда делись одолженные мне вещи.