Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (СИ)

Как верно сказал кто-то из оборотней, возраст – это всего лишь число. Но у меня никогда не возникало проблем в общении с ним. Не было раздвоенного восприятия – когда глаза видят одно, а уши слышат другое. Никаких сюрпризов. Его поведение полностью соответствовало внешности.

Я, наконец-то, поняла, что именно пытался донести до меня Гейб.

– С Томасом, – вздохнув, признала я его правоту. – Мне комфортнее с Томасом.

– Всем комфортнее с Томасом, – улыбнулся Гейб. – Даже самому Томасу. Его воспринимают как ребёнка – и для него это нормально. А вот Вэнди это здорово напрягает. Среди нас-то ещё ладно, но ей ведь и среди людей жить приходилось. Представляешь, каково это – знать, что ты подросток, ощущать себя им, но постоянно играть роль маленькой девочки! Постоянно и ежедневно, без права на прокол. Потому что привлекать к себе внимание просто нельзя!

– Вэнди рассказывала, как ей скучно было в школе."

"– Да, именно об этом речь. У Томаса тоже не всё было гладко – ведь, в отличие от замедленного физического развития, умственное у нас идёт даже с опережением. Например, в три года Томас ещё не умел ходить, но уже вовсю читал. Это наш плюс – ведь детям очень рано приходится осознавать нашу уникальность и необходимость хранить тайну. Но иногда это мешает. Например, хотя ты и считаешь Томаса «инфантильным»...

– Уже не считаю! – перебила его я.

– Ну, в любом случае – тут-то никакой «задержки развития» у него нет. И он давным-давно освоил всю школьную программу, ещё до того, как пошёл в первый класс. Ведь к тому времени ему уже исполнилось шестнадцать. Но, помимо этого, он оставался ребёнком – любил играть, шалить, заводил друзей-«ровесников», болтал с ними на уроках, в общем – вёл себя соответственно возрасту, на который выглядел. И в этом было его преимущество. С одной стороны – он не напрягался, пытаясь изображать ребёнка, он им просто был. А с другой – это всё же несколько скрашивало ему скуку школьных занятий. Вэнди же в этом плане не повезло.

– Да, теперь я всё поняла. Знаешь, Гейб, думаю, ты поступаешь очень мудро, не форсируя события, и позволяя Томасу оставаться ребёнком. Как тебе это удаётся?

– У меня было много «тренировок». Папаша регулярно подбрасывал мне новый «опытный материал», не давая расслабиться. Пятьдесят три брата. Тридцать четыре сестры. И только четверых из них мне помогали растить мои человеческие жены. У этих детей были те же проблемы, что и у Вэнди. Остальных я растил сначала один, а потом – с помощью сестёр, племянниц, дочери. И вот у них-то этих проблем не было.

– Твои жены, – кивнула я, делая вид, что совсем не ревную. Хотя не думаю, что у меня получилось. – Линда сказала, что у тебя их было три.

– Пять, – покачал головой Гейб.

– Что – «пять», – не сразу сообразила я.

– У меня их было пять.