Глаза дракона

И еще хуже, что он получал от таких осторожных людей, как историки, правдивые ответы. Это значило, что они уже считали его королем и радовались этому. Радовались, что он будет умным и знающим, как они, и в отличие от них будет смелым королем с сердцем льва и совершит множество подвигов. В его лице они приветствовали пришествие древнего Добра, которое вновь и вновь приходит к уставшим людям и дает им силы жить.

Его нужно убрать с дороги.

Флегг твердил это себе каждый вечер, засыпая в темноте своих покоев, и с этой мыслью он каждое утро просыпался — тоже в темноте.

Его нужно убрать с дороги. Мальчишку нужно убрать.

Но это легче было подумать, чем сделать. Роланд любил обоих своих сыновей, но Питера особенно. Еще можно было удушить мальчика в колыбели, создав впечатление, что он умер от Детской Смерти, но теперь он был уже подростком. Любое происшествие привело бы к тщательному расследованию. Флегг не раз думал: какой насмешкой судьбы было бы, если бы Питер действительно погиб случайно, а его бы, тем не менее, в этом обвинили. Мало ли что… падение с крыши конюшни… с лошади… треснувшая перекладина лестницы… И каков результат? Обезумевший от горя и гнева Роланд начнет искать убийцу и непременно заподозрит Флегга. Его мать не доверяла чародею, и он в глубине души тоже. Флегг всегда это знал. Конечно, обычно это недоверие скрывалось под страхом и признательностью, но в случае смерти сына…

Флегг думал, что этак ему еще придется оберегать жизнь юного принца. Это было невыносимо. Невыносимо!

Его нужно убрать с дороги! Нужно убрать с дороги!

Шли дни, месяцы, годы, и эти мысли все настойчивее стучались в голову Флегга. Роланд с каждым днем старел, а Питер становился старше, умнее и опаснее. Что же делать?

Флегг стал нервным и раздражительным. Слуги, особенно дворецкий Питера Брендон и его сын Деннис, обходили его стороной и шептались об отвратительных запахах, идущих ночью из его лаборатории. Деннис, который должен был впоследствии занять место отца близ Питера, однажды спросил его, не следует ли предупредить принца.

«Чтобы он знал об опасности», — добавил Деннис.

«Ни слова, — отрезал Брендон. — Этот человек опасен».

«Тем более это причина», — возразил Деннис.

«Болван может принять треск гремучей змеи за стрекот кузнечика и сунуть ей руку, — сказал Брендон, — но наш принц не болван. А теперь налей мне еще стаканчик, и покончим с этим».

Деннис ничего не сказал Питеру, но с тех пор, едва он встречал где-нибудь в коридоре замка закутанную в плащ фигуру Флегга, ему хотелось побежать прочь с криком:

«Гремучая змея! Гремучая змея! Осторожнее с ней, Питер!»

* * *

И вот однажды ночью (Питеру было уже шестнадцать), когда Флегг уже начал верить, что ничего не сможет сделать Питеру, решение пришло к нему. То была ужасная ночь.