Глаза дракона

Но о таких вещах лучше было не думать. Поэтому он просто стал искать то, что бросил Питер, всматриваясь в заснеженное поле площади, как ищейка. Ему казалось, что предмет, мелькнувший в воздухе, был твердым и блестящим. Правильно — Питер не мог бросить просто листок бумаги, иначе его унесло бы ветром. Но что это?

С каждой секундой Деннис волновался все сильнее. Он нагнулся и стал шарить руками по снегу, по следам, размытым оттепелью до размера драконьих лап. Пот стекал у него со лба. В голову ему пришла безумная мысль — что вот сейчас на плечо ему ляжет рука, и он увидит ухмыляющееся лицо королевского чародея.

«Поздновато для прогулок, — скажет Флегг, и глаза его вспыхнут багровым волчьим светом. — Что ищешь, Деннис? Может, я помогу тебе?» Не думай о нем! Ради всего святого, не думай о нем!

Но не думать было трудно. Где же оно?

Руки Денниса, которыми он шарил в снегу, совсем окоченели. Ну где же оно? Еще полбеды, что Деннис его не найдет. Хуже, если его найдет кто-то другой.

Часовой прокричал час.

Стоп, Деннис. Успокойся.

Это был голос его отца. Деннис замер, как был — на коленях, с носом у самой земли.

Ты уже ничего не видишь, мой мальчик. Закрой глаза на минутку, а потом посмотри. По-настоящему.

Деннис послушался. На этот раз он внимательно оглядел всю заснеженную, истоптанную мостовую у подножия Иглы.

Ничего.

Стоп! Вон там!

В снегу что-то блеснуло.

Деннис увидел краешек чего-то блестящего, что он во время своих панических поисков едва не вдавил в снег коленом.

Он подхватил непонятный предмет онемевшими пальцами и рассмотрел его. Медальон, должно быть, из золота, в форме сердца. Между двух створок зажат клочок бумаги. Очень старой бумаги.

Деннис вытащил бумагу, бережно сжал ее в руке, а медальон надел на шею. Потом побежал. Эта пробежка была еще хуже, чем все предыдущее — на каждом шагу он боялся быть обнаруженным.

Наконец он укрылся в спасительной тени зданий и смог отдышаться. Он прошел в замок через дверцу для слуг, выждав момент, когда стражник — такой же сонный и хмельной, как его коллеги, — отвернулся.

Через двадцать минут, в хранилище салфеток, он смог, наконец, прочитать записку.

Одна ее сторона была исписана старинными буквами, странными ржавыми чернилами. Деннис перевернул листок и чуть не вскрикнул. Эти «чернила» он мог узнать.

«О король Питер!» — прошептал он.

Буквы расплывались — «чернила» не успели еще высохнуть, — но почерк был четким.

«Хотел убежать сегодня. Ждать больше нельзя. Не ходи за Беном. Слишком опасно. У меня есть веревка. Тонкая. Может порваться. Завтра в полночь. Помоги если можешь. Нужно укрытие. Могу быть ранен. На волю Божью. Спасибо, дорогой Деннис. Король Питер».

Деннис перечитал записку трижды и заплакал — на этот раз от радости.