Глаза цвета крови

На месте все проясним, мне надо уже вечером отправить радиограмму во Владивосток. Хоть бы понять, с чем придется работать. Мне ведь, как и тебе, ничего не сообщили. Лети туда не знамо куда… Понимаешь?

– Будем стараться, товарищ генерал! Приказать растопить баньку по прилету?

– Валяй, Степан. Я завсегда баньке рад. Но сначала работа!"

"– Так точно, работа! Только, товарищ генерал, как говорят французы, даже самая прекрасная женщина на свете не может дать больше того, что у нее есть.

– Но зато она может дать дважды! – лукаво поправил Кошевар, и оба рассмеялись.

Полковник Булганин заметно оживился и приободрился, хоть страх перед всесильным генералом в глубине души и остался. Дай бог, чтобы это оказалось рядовое происшествие вроде тех же японцев, которые, честно говоря, и вправду обнаглели. Намного хуже, если здесь замешаны американцы, с ними всегда было полно проблем.

Генерал, отвернувшись, безучастно наблюдал в иллюминатор, как за снежной пеленой белесой мути медленно увеличивается в размерах темный силуэт суши. Напевая про себя любимую фронтовую песню «Любимый город», которую часто играл дома в кругу семьи на гитаре, невольно вспомнил и о ее создателе, подарившем ее советским людям.

Петр Ильич познакомился с поэтом Евгением Ароновичем Долматовским, придумавшим слова песни в далеком 1945 году, в Берлине во время подписания акта о капитуляции Германии. Евгений Аронович в то время был военным корреспондентом, тогда как Петр Ильич – боевой командир, окончивший войну в звании генерал-лейтенанта, впоследствии командовавший сводным полком Третьего Белорусского фронта на параде Победы. Евгений Аронович в беседе рассказал о том, как его до войны пригласили в Киев, на съемки картины «Истребители» – режиссера Эдуарда Пенцлина, который захотел, чтобы в одной из сцен на выпускном вечере юноши и девушки спели что-то о прощании со школой. Беззаботная весна тридцать девятого года, цветущие каштаны, довоенный Киев. И еще невозможно себе представить, что скоро по Крещатику будут вышагивать под свои бодрые марши немецкие солдаты, а весь город – лежать в руинах. На киностудии Евгению Ароновичу показывают материал, он знакомится с исполнителем главной роли Марком Бернесом и уже известным на тот момент композитором Никитой Богословским. Они быстро придумывают песню школьников, которую те должны петь.

Все идет благополучно: заказан хор, начались репетиции, съемка. Но Марку Бернесу, играющему роль летчика, очень хочется спеть другую песню – свою, про летчиков. Они бродят по ночному веселому Киеву, спорят, какой она должна быть, эта песня. Режиссер вообще-то не против, но никак не определит, что за песня нужна и нужна ли вообще.

Наконец, стихи написаны, Никита Богословский создает замечательную музыку.