Глаза цвета крови

В нем теплилась еще слабая надежда, что его фонарик увидят с моря и придут на помощь. Где-то в ночи беспрестанно раздавались хлопки танковых орудий, трескотня автоматных очередей и раскатистый гул взрывов – там шел нешуточный бой. С гребня холма прекрасно были видны вспышки разрывов и яркие трассы очередей, уходящие в ночь, как стая светляков. Затем все внезапно прекратилось. Когда раздался вибрирующий победоносный вопль в ночи, больше не оставалось сомнений, кто вышел победителем в этом бою.

– Кажется, я теперь следующий! – словно в бреду, повторял генерал.

То и дело оглядываясь, он, как загнанный волк, бежал от злого рока, что преследовал его с самого первого дня, как он прибыл на остров. В прошлом, в дни былой славы и расцвета сил, бежать от врага на фронте так, чтоб сверкали пятки, считалось немыслимым поступком, но сейчас все внимание и силы были брошены на выживание. Когда дело касается существа, в котором нет ничего человеческого, ни жалости, ни элементарной чести, думать о положительном исходе при встрече с ним по-настоящему страшно. На фронте в него стреляли люди из плоти и крови, со своими человеческими слабостями, достоинствами и недостатками, но как противостоять непостижимой сущности из самой преисподней, которая легко выдерживает прямые попадания из автоматов и пулеметов, легко теряет конечности и потом так же легко их отращивает? Как убить неубиваемое? Может, Монгол был прав, предлагая бою отступление? Может, имело смысл его послушать и оставить Дабара в покое, глядишь, он бы и сам ушел туда, откуда пришел в этот грешный мир. Кошевар старался вообще не думать о природе сего явления, хотя периодически этот вопрос всплывал в уме и крутился на языке. Кошевар не верил в быту ни в Бога, ни в черта, но как тут не уверовать, когда по его стопам идет и уже дышит жарко в затылок сам Сатана.

Глава 4. Безумный гений

Ночь медленно подходила к концу, близился спасительный рассвет, но генералу казалось, что до конца пути все так же далеко, как и в самом начале. Он был искренне удивлен, что за те три часа, что шел вдоль высокого берега, ни разу никого не встретил. Вся местность как будто вымерла. Только надоевший до чертиков хруст снега под ногами и тяжелое дыхание, с хрипом врывающееся из груди. Автомат на плече и бронежилет невыносимо тянули вниз, но остановиться и отдохнуть было совсем не вариантом. Опасность никуда не исчезла, и генерал всерьез подозревал, что чем ближе он к Церковной бухте, тем она выше. Наконец, силы окончательно покинули Кашевара и тот попросту рухнул прямо в снег лицом, неспособный больше двигать ни руками, ни ногами. Неизвестно, как долго он так пролежал неподвижно, прежде чем нежный женский голос вывел его из беспамятства.