Третий глаз-алмаз

Не обращая внимания на дерущихся Лизу и Владимира, я подскочила к раковине, налила чашку воды, вылила ее на огонь, наполнила вторую, вылила… Писателю удалось отшвырнуть Лизу, она пошатнулась, ударилась головой о балконную дверь и заплакала. Владимир упал на колени возле руин рукописи и попытался вытащить часть листов. Огонь погас, но от романа практически ничего не осталось, то, что не уничтожило пламя, испортила вода. Чернила расплылись и превратились в нечитаемые потеки, а напечатанный вариант сгорел целиком.

В кухне повисла тишина, воздух сгустился до такой степени, что его, казалось, можно было резать ножом.

– Книга, книга, книга, – мерно повторял Владимир.

– Это тебе за Варю, – жестко сказала Лиза. – Где она? Отвечай!

Я уставилась на Гинзбург. Большей глупости и не придумаешь! Теперь графоман не раскроет рта, Елизавета лишила его самого дорогого – рукописи.

– Таблетки, – вдруг сказал писатель, – дайте мне лекарство! Оно там… на столе… я не успел принять.

Я схватила две желатиновые капсулы, которые мирно лежали на столешнице.

– Нет, – взвизгнула Лиза и попыталась мне помешать, – он должен сказать, где моя дочь, или пусть подыхает!

– С ума сошла! – возмутилась я. – Он нам нужен живой и здоровый! Иначе все нити будут оборваны.

Лиза передернула плечами, я протянула графоману пилюли.

– Глотайте.

Мерзкий покорно сунул в рот лекарство, потом вдруг сказал:

– Но оно же сладкое!

– Рада за вас, – я решила наладить контакт, – вы можете говорить?

– Хочу спать, – прошептал Владимир, – голова кружится.

– А теперь постели ему простынку и взбей подушку, – съязвила Лиза.

Я помогла Владимиру встать, отвела его в комнату, уложила на диван и вернулась на кухню. Лиза сидела, положив голову на сложенные на столе руки.

– Позаботилась о гниде? – глухо спросила она.

Я открыла шкафчик под мойкой, нашла там почти лысый веник, грязный совок и стала заметать останки рукописи.

– Еще и убираешься, – закашляла Лиза.

– Хочешь найти Варю? – спросила я.

Лиза подняла голову.

– Издеваешься?

– Конечно, нет. Но только ты сделала огромное количество ошибок. Зачем сожгла рукопись?

– В отместку! Он не сказал, где девочка!

Я ссыпала обгорелые обрывки в помойное ведро.

– Владимир написал роман! Ни в коем случае нельзя было сжигать его труд!

Елизавета выпрямилась.

– Он сумасшедший. Но какой-то непонятный, психи они ведь всегда психи! А Володя, когда у нас разгорелся роман, был милым, нежным, очень заботливым…

Лиза стала рассказывать, я поставила веник на место. Все равно из квартиры нельзя уйти, пока Мерзкий не проснется, я буду слушать.

У Владимира не было денег, на его фоне Лиза казалась владелицей несметных богатств.