Глаз тигра. Не буди дьявола

Между ним и островом, по всей гладкой, бархатисто-черной поверхности протоки, разбросаны блестки отраженных в воде звезд."

"– Я должен идти к ней, – сказал Себастьян. – Нельзя допустить, чтобы она погибла там одна. – Голос его окреп и обрел решительность. – Нельзя, чтобы она погибла. Скажу немцам, где лежит бомба… я все скажу им… – Он помолчал. – Нет, этого тоже делать нельзя. Я не хочу стать предателем. Но… но… – Он отбросил накидку в сторону. – Мохаммед, как ты до меня добрался? На лодке? Где она?

– Нет, – покачал головой Мохаммед. – Я добрался вплавь. Мой двоюродный брат довез меня на лодке поближе к острову, но он уже уплыл. Лодку здесь оставлять нельзя, аскари найдут. Они ее обязательно увидят.

– На острове нет ни одной лодки, совсем ни одной… – пробормотал Себастьян.

Еще бы, ведь немцы очень опасались дезертирства и строго охраняли свою рабочую силу. Каждый вечер рабочих отвозили на этот остров, и аскари всю ночь патрулировали его илистые берега.

– Мохаммед, слушай меня внимательно, – произнес Себастьян и положил руку на плечо старика. – Ты мне друг. И я благодарю тебя за то, что ты пришел и сообщил мне все эти страшные новости.

– Ты пойдешь к нашей Долговласке?

– Да.

– Иди с миром, Манали.

– А ты останься здесь вместо меня. Когда утром охранники станут вас пересчитывать, ты меня заменишь. – Себастьян сжал костлявое плечо старика. – Оставайся с миром, Мохаммед.

Темнокожая фигура Себастьяна растворилась в темноте. Припав к земле, он притаился под раскидистыми ветками кустарников, и охранник-аскари чуть не задел его, проходя мимо. Эти охранники вообще несли свою службу спустя рукава. Постоянно шагая по одному и тому же маршруту, они протоптали вокруг острова тропинку, и этот охранник топал по ней автоматически. Повесив винтовку за ремень на плечо, он спал на ходу, совершенно не подозревая о близком присутствии Себастьяна. В темноте он то и дело спотыкался и сонным голосом ругался на ходу.

Себастьян, не вставая с четверенек, пересек тропу, добрался до илистого берега и пополз, как рептилия, на животе. Попытайся он идти по нему пешком, пришлось бы с таким громким чмоканьем вытаскивать из вязкого ила ноги, что звук этот был бы слышен за сотню ярдов и на него обратил бы внимание каждый охранник.

Холодный, тошнотворно липкий и маслянистый ил толстым слоем покрыл ему грудь, живот и ноги, смрад ударил в ноздри с такой силой, что Себастьян поперхнулся. Наконец он оказался в воде. Теплое, как парное молоко, течение понесло его вниз, и ноги его скоро потеряли дно. Себастьян плыл на боку, стараясь держать руки и ноги под водой и не делать шума. Над водой торчала лишь голова, как у плывущей выдры, ил постепенно смывался с его тела.