Глаз тигра. Не буди дьявола

Вероятно, потому что среди всех остальных Себастьян выделялся прекрасной физической формой и ростом был выше всех, почти одного роста с самим Кайлером. Но Себастьян почувствовал, что интерес к нему этого немца кроется гораздо глубже. Себастьяну казалось, что Кайлер пытается проникнуть под краску на его коже, что под этим взглядом она исчезает и он стоит перед ним в своем натуральном виде. Ему казалось, что Кайлер сейчас его вспомнит, что память этого немца хранит его истинный внешний вид.

– Вот эта полка, – сказал Кайлер.

Он отвернулся от Себастьяна, направился прямо к той самой полке, куда тот пристроил бомбу с часовым механизмом, подошел и похлопал ладонью по цилиндрам с порохом, положенным Себастьяном сверху. Они лежали несколько косо.

– Немедленно переложить! – приказал он.

– Сию минуту, господин лейтенант, – ответил толстый караульный.

Взгляд Кайлера снова задержался на Себастьяне. Казалось, он хотел что-то сказать… но вдруг передумал. Вышел из помещения и пропал.

Себастьян стоял неподвижно, как столб; отданный Кайлером приказ привел его в совершенный ужас. Толстый караульный мрачно сдвинул брови.

– Вечно этот козел придирается, черт бы его побрал, – проворчал он и окинул полку быстрым взглядом. – Здесь все нормально.

Он подошел к полке, потрогал цилиндры с порохом. Потом повернулся к караульному у дверей:

– Ну что, Кайлер ушел?

– Да, ушел. Спустился по трапу вниз и в лазарет потопал.

– Отлично! – промычал толстый. – Ишь чего захотел… перекладывать всю эту партию… тратить еще полчаса… да будь я проклят!

Он сгорбился, сморщил от натуги лицо. Раздался громкий звук, словно взвизгнула волынка, караульный расслабился и ухмыльнулся:

– Это в честь лейтенанта Кайлера, благослови его Господи!

79С наступлением темноты стало быстро холодать, температура упала на каких-нибудь несколько градусов, но легкий вечерний ветерок уже показался прохладным. Себастьян плотно завернулся в накидку, медленно двигаясь в толпе работников, которые по одному спускались по трапу германского крейсера и грузились на катера. Силы его, как душевные, так и телесные, вконец иссякли, дневная работа на складе опустошила его; спускаясь по трапу и занимая место на катере, он двигался как сомнамбула. Когда катер отчалил и затарахтел вверх по протоке к лагерю на ближайшем острове, Себастьян оглянулся на крейсер с таким же точно тупым взглядом, какой был и у примостившихся рядом на корточках остальных рабочих. Он машинально отметил, что к борту «Блюхера» пришвартован паровой катер комиссара Флейшера.

«Хорошо бы, если бы эта жирная свинья была там на борту, когда все бабахнет к чертовой матери, – устало подумал он. – Надеюсь, что так и будет».

Откуда ему было знать, кого Герман Флейшер прихватил с собой.