Глаз тигра. Не буди дьявола

Все эти предметы были соединены между собой сложной системой тоненьких медных проводков. В нижней части металлического корпуса часов имелась гравировка:

МОЕМУ ДОРОГОМУ МУЖУ АРТУРУ

С ЛЮБОВЬЮ, АЙРИС.

РОЖДЕСТВО 1914

Расставаясь с будильником, капитан Артур Джойс успокаивал острые угрызения совести мыслью о том, что Айрис его поступок поняла бы.

– А потом… – продолжал старшина, явно наслаждаясь вниманием к нему всех собравшихся, – нужно завести будильник, – он притронулся пальцем к головке завода, – закрыть крышку, – он закрыл крышку коробки, – подождать двенадцать часов, и – бабах!

Шотландец с таким жаром сымитировал взрыв, что изо рта его во все стороны полетели брызги слюны, и Флинн торопливо отпрянул назад, чтобы на него не попало.

– Двенадцать часов? – спросил он, вытирая со щек капельки. – Зачем так долго?

– Это я приказал дать двенадцать часов, – ответил за него Джойс. – Для того чтобы мистеру Олдсмиту получить доступ к хранилищу боеприпасов, ему придется внедриться в команду рабочих, занимающихся переноской взрывчатых веществ. Если ему это удастся, не исключено, что выкрутиться и покинуть корабль после того, как он заложит бомбу, будет весьма непросто. Не сомневаюсь, что мистер Олдсмит не очень-то охотно отправится на крейсер, если не будет уверен в том, что у него есть время удрать с корабля, когда он… мм… – он пытался подобрать подходящее выражение, – завершит свою миссию.

Джойс был доволен этой коротенькой речью и повернулся к Себастьяну, чтобы тот поддержал его соображения.

– Я прав в своем предположении, мистер Олдсмит?

Не желая уступать в красноречии, Себастьян продумывал свой ответ всего секунду. Пять часов он как убитый проспал в объятиях Розы, организм его отдохнул, и ум остротой не уступал толедскому клинку.

– Бесспорно, – ответил он, и лицо его с торжеством просияло.

75"

"Они сидели вдвоем на закате, когда солнце клонилось к горизонту, отбрасывая на облака кровавые отблески. Сидели в эбеновой роще на накидке из обезьяньей шкуры, на самом верху долины, складками уходящей вниз, к реке Руфиджи. Ни один не говорил ни слова. Роза склонилась к шитью – она пришивала потайной карман к лежащей у нее на коленях грязной кожаной накидке. В этом кармане будет спрятана сигарная коробка. А Себастьян любовался своей женой. Она туго затянула последний стежок, закрепила узелком и наклонилась еще ниже, чтобы откусить нитку.

– Ну вот! – сказала она и заглянула ему в глаза. – Закончила.

– Спасибо, – поблагодарил Себастьян.

Они еще немного посидели, помолчали, потом Роза коснулась его плеча. Мышцы под черной испачканной кожей были теплы и упруги, как резина.

– Пошли, – сказала она, притянула его голову к себе, и они прижались друг к другу щеками.