Главный герой блокбастера

Нет, он не забыл про камеры и про толпу людей вокруг. И в тоже время ему было почти плевать на них. И целовались сейчас не Джош с Центурионом, а он, Алеф, с Дереком Маккентоем. Который, кажется, нисколько не собирался остывать. Напротив, чуть повернулся, закрываясь от камер, и скользнул свободной рукой по его бедру, задевая большим пальцем член. Нет, не просто задевая — целенаправленно погладив. Алеф ждал страха и отвращения, но вместо этого крепко зажмурился от стыдной вспышки острого возбуждения — совершенно настоящего.

Боже, ну хоть бы Мион сказал уже ""Стоп!"". Ведь дубль безнадежно запорот. Алеф одновременно и ждал сигнала, и безумно боялся, что тот прозвучит, и поцелуй придется разорвать. Что такие крепкие, такие горячие руки не будут блуждать по телу. И что придется показать всем стремительно оформляющийся стояк."

"Дерек тем временем снова погладил его по бедру и снова задел член. Алеф шумно вдохнул, захлебываясь поцелуем и все нарастающим возбуждением. Отчаянно захотелось сделать ответный шаг. Пальцы дрожали и не слушались, когда он потянул с Маккентоевских плеч тяжелую кожаную куртку Центуриона.

Зато когда она упала на пол, в голове что-то перемкнуло. В конце концов, он здесь именно для этого. Здесь и сейчас он не просто может, он должен хотеть Маккентоя. А значит…

Мысль он не додумал. Вместо этого закрыл глаза и отдался на волю чувствам, которые немедленно потребовали поскорее найти кровать. Кстати, что-то такое было и в сценарии…

— Пошли, — сказал Алеф хрипло, с трудом оторвавшись от распухших, горячих губ, и толкнул Дерека в плечо.

Тот пошатнулся, но не двинулся с места. В первый момент Алеф испугался, что Маккентой снова прижмет его к стене, и тогда уже Мион точно остановит съемку. Но камеры по-прежнему работали, на площадке стояла абсолютная тишина. Алеф снова толкнул Дерека, заставив отступить назад, в направлении установленной в глубине декораций кровати.

Начиная с этого момента сценарий не был прописан вовсе, но даже если бы и был, вряд ли Дерек стал бы его придерживаться. Гнев его, кажется, слегка поутих, потому что, подойдя к кровати, он сел на нее и посмотрел на Алефа долгим пронзительном взглядом, в котором уже не было злости.

Алеф некоторое время смотрел на него, не в силах оторвать взгляд. Перед глазами мелькали сценки этих выходных: улыбающийся Дерек, веселый Дерек, мокрый и смеющийся Дерек. Медленно опускаясь перед ним на колени, он уже не помнил о камерах.

— Прости меня, — прошептал он, кладя руки ему на бедра.

Дерек кивнул, подался вперед, обхватил его руками и затащил на кровать, сходу подминая под себя.

— Неблагодарный гаденыш, — шепнул он ему на ухо и немедленно впился в губы требовательным, но уже куда более мягким поцелуем.