Фейсконтроль на главную роль

– Говорите скорей адрес, – взмолилась я, – вдруг ателье закроется…

– Не волнуйтесь, – успокоила меня Кира, – швейный цех круглосуточно пашет, там вьетнамки сидят, они без сна и еды как тракторы работают.

В Капотню я добиралась чуть не три часа, безостановочно разговаривая по телефону. Сначала мне позвонила Арина, сообщила, что Нине не стало лучше, и спросила:

– И где эта Аксель?

– Пока не объявлялась, – ответила я, – подождем до вечера.

– Скорей бы продать летопись, – заплакала младшая Лаврентьева, – маме совсем плохо. Доктора все повторяют: каждые сутки, проведенные в коме, уменьшают шансы на реабилитацию.

Не успела Арина отсоединиться, как мобильный вновь ожил. И – о радость! Я услышала хрипловатый голос мадам Аксель.

– Даша, Грегори заинтересовался вашим предложением.

– Замечательно! – обрадовалась я.

– Могу прилететь через неделю.

– Лучше пораньше.

– Увы, я отправляюсь в Мексику, у Грегори там тоже есть интерес, – вежливо ответила секретарь.

– Разрешите вам кое-что объяснить.

– Да, слушаю.

Мне пришлось достаточно подробно изложить француженке цепь событий. Я рассказала про легенду, библиотеку Панкрата Варваркина, заклинание Скавронской, болезнь подруги. Вот только умолчала о появлении призрака с бутылочкой снадобья.

Да, да, Нину нужно срочно увозить в Америку. Арина права, к сожалению, российское здравоохранение пока не способно помочь всем больным. И дочь Лаврентьевой неспроста торопится, чем раньше начать лечение, тем лучше. Еще со времен Гиппократа известно: запускать недуг нельзя, необходимо принимать меры до того, как в организме произошли необратимые процессы. Грегори Давиньон серьезный коллекционер, он проведет тщательную экспертизу летописи, и никогда не приобретет подделку. Да никто и не собирается дурить мультимиллионера. Но, может, наличие красивой истории ускорит процесс покупки?

– И есть документальные свидетельства? – заинтересовалась Аксель.

– Дневник Панкрата Варваркина, каталог его библиотеки, склеп в холме, где похоронен генерал, останки жениха Фотины, – все в наличии, – заверила я, – а еще можно поговорить с жителями Киряевки. Конечно, свидетелей тех лет не осталось, но живы их потомки.

– Я вам перезвоню, – пообещала мадам и отключилась.

Я повернула налево и пристроилась за трамваем. Здесь такой маневр разрешен, а мне нравится ехать за железным вагоном – я ощущаю себя в полнейшей безопасности.

Трамвайчик остановился, люди начали выходить, я притормозила, и тут опять ожил мобильный.

– Слушаю, – думая, что снова услышу мадам Аксель, сказала я по-французски.

Но на связи оказалась Ирка.

– Этта кто? – удивилась она.

– Я. Говори.

– А чего не по-русски отвечаете?

– Повторяю французский.