Фейсконтроль на главную роль

Но слон-то был! Волшебный клубок, который получает Иван-царевич, очень похож на современный навигатор, яблоко, которое, катаясь по тарелочке, демонстрировало Василисе Прекрасной дальние города и страны, смахивает на телевизор или компьютер. То же самое и с ковром-самолетом, ступой с метлой…

– Значит, последняя воля Софьи Скавронской была выполнена? – перебила я собеседницу.

– Да. Я подошла к гробу, приехала очень рано, до Ники, и увидела – у Софьи нет мизинца на правой руке.

– Какой кошмар!

– Приятного мало, – согласилась Майя.

– Значит, у трупа пропал мизинец, – повторила я. – И где он?

Водкина опять потянулась к минералке.

– У меня нет ответа на ваш вопрос. По идее, он должен храниться у человека, который совершил куту.

– Почему?

Майя издала протяжный вздох.

– Часть руки нельзя ни похоронить, ни уничтожить. Иначе ведьма оживет.

– Вот уж чушь собачья! – снова возмутилась я.

– Даша, мы же говорим не о логике, а о поверье. Его надо воспринимать как аксиому, а не спорить. Люди полагают: отрубишь руку – колдунье конец. Уничтожишь палец или кисть, бросишь, скажем, их в печь – ведьма оживет, закопаешь в землю – придет на то место и выроет. Иван-царевич сжег лягушачью кожу, не послушал невесту, и сколько беды из-за этого вышло.

– Ладно, предположим, в наш век научно-технического прогресса остались отдельные идиоты, которые…

– Купите газеты, – перебила меня Водкина, – и почитайте бесплатные объявления, которые «в наш век научно-технического прогресса» дают представители черной и белой магии. Тошно ведь станет! И поверьте, клиентов у шарлатанов толпы.

– Но вы умная, образованная женщина, – гнула я свое, – и пришли с покрывалом в морг.

– Это была последняя просьба Софьи, – прошептала Майя, – и от моей веры или неверия ее исполнение не зависело.

– Вы не пытались найти человека, который осквернил труп?

Водкина забарабанила пальцами по столешнице.

– Дело давнее, – выдавила она из себя. – Я сразу поняла, кто «поработал» – Дмитрий Сергеевич, мой дед. Мы с ним отношения не поддерживаем, он выгнал маму из дому, не пожалел беременную дочь. Там такой грязи намешано! В общем, Софья отказалась делать маме аборт. Ой, не хочу вспоминать! Просто поверьте: мой дед ненавидел Софью! Я пару раз слышала, как он ей вслед орал: «Скоро подохнешь, тогда я тебе не только руки, но и ноги обрублю!» Дмитрий Сергеевич всю жизнь был хамом, никогда не стеснялся людям в глаза правду-матку резать. У него мир четко пополам делится: белое – черное, плохое – хорошее, никаких полутонов. Сейчас он совсем обеспамятел, с ним мальчик возится, Сережа.

– Ваш сын?

– Нет, – улыбнулась Майя. – Нехорошо, наверное, но я к старику не хожу. Он после того, как мою маму прогнал, женился на женщине с ребенком. Но мне неинтересна судьба деда.