Фейсконтроль на главную роль

Хотя кому она мешала? Жила келейно, в небольшом домике, вела натуральное хозяйство – коза, корова, кролики, огород… Даже хлеб сама пекла, считала, что магазинный заражен спорыньей.

– Это что за зверь? – разинула я рот.

Майя положила альбомы на подоконник.

– Грубо говоря, во ржи, если она неправильно хранится, заводится возбудитель болезни, которая делает человека похожим на сумасшедшего. Потому-то Скавронская полагала, что часть деревенских юродивых можно было вылечить. А себе хлеб пекла сама. И даже переехав в Москву, не ходила в булочную.

– Странно, что знахарка перебралась в столицу, – подтолкнула я Водкину к продолжению рассказа.

Майя тяжело вздохнула.

– Вовсе нет. Я же говорила – люди злые. Если с ними происходит нечто странное, мгновенно начинают охоту на ведьм. История человечества полна драматических случаев. Возьмем, к примеру, начало двадцатого века. В деревне Хвостово выдалась засуха, за лето не выпало ни капли дождя. Местные жители сожгли знахарку, посчитав ее виноватой. Потом, наверное, локти грызли, ведь остались без медицинской помощи, но в момент аффекта они о такой ерунде, как собственное здоровье и долголетие, не подумали.

– Скавронскую выгнали местные жители? За что?

Водкина опустила уголки рта.

– Это давняя история, печальная. Вы лучше посмотрите талисманы, сейчас покажу некоторые, особо интересные…

Майя снова потянулась к альбомам, а я сочла момент подходящим и тихо сказала:

– Чтобы поддержать музей, я непременно закажу амулеты для всех членов своей немаленькой семьи. Подберете мне потом вариант, заряженный на счастье. Но истинная причина моего визита к вам иная.

– Какая? – слегка испуганно спросила Майя.

– Я достаточно долго беседовала с Вероникой, внучкой Софьи, но она не сумела ответить на множество вопросов. В частности, каким образом отпечаток мизинца Скавронской мог появиться на звонке дома Лаврентьевых в Киряевке пару дней назад.

Майя зажала рот ладонью.

– Вероника не испытывает к вам особого расположения, – продолжила я. – Мне даже показалось, что она до сих пор ревнует, так сказать, благоприобретенную родственницу к бабушке, хоть та давно скончалась. Из ее рассказа я поняла: вы, похоже, единственный человек, с кем Софья Скавронская поддерживала тесные отношения. А еще вы дружите с Ларисой Матренкиной, подписали ей книгу.

– Ну и что? – постаралась изобразить равнодушие Майя.

– Вам ведь дорого честное имя Софьи Скавронской?

Водкина отвернулась к окну и промолчала.

– В Киряевке творятся странные дела, – сказала я. – Там сейчас на разные лады поминают знахарку, а Арина Лаврентьева абсолютно уверена, что целительница жива.

– Глупости! – фыркнула Майя. – Я лично ее хоронила.