Фейсконтроль на главную роль

– Я с новыми жильцами не дружу.

– Лаврентьевы в Киряевке не один год, – напомнила я.

– Все равно некоренные обитатели. Не хожу к чужим. Только если помочь попросят. Валентина прибежала, про призрак завела, пришлось идти.

– Значит, с Валей вы общаетесь?

– Она в церковь ходит, – пояснила Матренкина, – в трапезной иногда помогает, отсюда и контакт.

– Что вас связывает с Майей Водкиной? – не выдержала я.

– Впервые эту фамилию слышу, – с искренним равнодушием заявила Лариса. – Если меня зовут беса прогнать, я фамилией не интересуюсь, меня волнует только крещен ли человек.

– На вашем письменном столе есть книга с автографом Водкиной.

– Где?

Я вскочила, взяла том и протянула его хозяйке.

– Вот!

Лариса перелистнула страницы.

– Ах это… Я зашла в магазин, вижу – женщина сидит, глаза обиженные. Автор она, пришла свое произведение подписывать, а получается, никому не нужна. Я ее пожалела, купила глупость и попросила росчерк оставить. Потом полистала трактат, да и забыла о нем.

Глава 19

Больше от Ларисы я ничего не добилась и ушла, горько разочарованная разговором. Правда напоследок, уже выставляя меня за дверь, Матренкина заявила:"

"– Люди вообще приврать любят, а кое-кто специально других в заблуждение вводит – зарплату свою преувеличивают, начальством прикидываются. Иногда они искренне обманываются. Была тут у нас Маша Николаева, все дьявол к ней приходил. Очень натурально она его описывала: мохнатый, шерсть дыбом торчит, рога. Я измучилась молитвы читать! А потом сообразила: бес внутри человека сидит. Маша сатану в одно и то же время видит, каждый день кто-то ее пугает. Ну и осталась я с Николаевой на сутки. Услышала вечером ее вопль: «Пришел, стоит!» – выглянула в коридор, да чуть со смеху не умерла. Солнце через маленькое оконце бьет, прямо на вешалку попадает, на стене появляется тень – рога и шерсть. Шуба у нее старая весь год на высоких крюках висит, вот тебе и посланец ада. Воображение плюс плохое зрение. Вот и с Валентиной так, она женщина небольшого ума, не в упрек ей будет сказано, да и жадности в ней многовато. Хотела хозяина с любовницей поймать, поперлась на болото, а от него вечером испарения идут, запах противный. И посторонняя баба была, в розовом платье, но огня не было. Одежда бы сгорела. Надо Вале очки купить, ей, как и Маше, привиделось – солнце, наверное, закатилось, лучи преломились.

– А следы на коже? – напомнила я. – Сами ей мазь давали.

Матренкина на долю секунды растерялась, но потом уверенно ответила:

– Ожоги у Вали мелочь. Бенгальский огонь видела когда-нибудь?

– Довольно давно, на Новый год дочка купила, – ответила я. – Мы те палочки зажгли, а потом пожалели – еда покрылась черным налетом, и скатерть оплавилась. Не такое уж это безобидное развлечение.