Сила главного калибра

– А-а-а! – заорал Финштейн.

– Не ори! – Джим вырвал у кабатчика руль и одной рукой стал править на одинокий киоск мороженого «Мышонок Мартин», разделявший надвое полицейский строй.

– Газуй-газуй! – крикнул сзади Тони.

– А-а-а! – снова закричал Финштейн, и они врезались в киоск.

«Фаэтон» буквально взорвал легкое строеньице из пластика и фанеры, расшвыряв баки с желтым, красным и фиолетовым мороженым. Заляпанный сладкой подливкой, в обломках вафельных рожков, он по инерции прошиб два ряда стриженых кустиков и, почти очистившись, вылетел на последние сто метров до шоссе на Рион.

– Красивые здесь здания, – заметил Тони.

Джим обернулся: его напарник лежал на спине и смотрел куда-то в потолок салона – какие там могли быть здания?

– Это старая часть города! – похвалился Финштейн. – Когда-то в этом районе жила моя бабушка!

Быстрое мелькание зданий, подъездов и прохожих наконец прекратилось, «фаэтон» стремительно обошел пару попутных машин, и Джим увидел указатель: «Рион – 53 км».

Справа потянулись пустыри, бывшие некогда сельскохозяйственными угодьями, слева череда каких-то заводиков и мастерских. Финштейн начал прибавлять скорость, и дорожные столбы слились в сплошную белую линию.

– Ты как, Тони? – спросил Джим.

Тот помолчал, прислушиваясь к реву мотора, потом ответил:

– Знаешь, я до сих пор не уверен, жив ли… Все так ненадежно…

– Что – все? – не понял Джим.

– Все в этом мире, Джимми.

– Эй, кажется, еще один пост… Раньше его тут не было, – произнес удивленный Финштейн и стал сбрасывать скорость.

Опираясь на левую, еще действующую руку, Тони поднялся и стал смотреть из-за спинки. Прямо на обочине и дорожном полотне были набросаны мешки с песком и несколько железобетонных плит.

– Блокпост, – сказал Джим. – Если ударить в угол, там, где мешки, обязательно проскочим. Сумеешь, Финштейн?

– Снайпер! – крикнул Тони. Они с Джимом моментально пригнулись, а кабатчик замешкался. Пуля ударила в стекло точно напротив его лба и, оставив эллипсовидную молочно-белую борозду, ушла в рикошет.

– Подонки, пять тысяч реалов! Мое стекло стоит пять тысяч реалов! – закричал Финштейн и повел автомобиль на таран.

– В угол правь, в угол! – крикнул Джим, и, едва он распрямился, последовал новый удар. Полетел песок, вспоротые мешки и среди них сорванное правое крыло.

– Эх, еще восемь тысяч!

– Да сколько же стоит твоя машина?

– Девяносто тысяч реалов! – прорыдал Финштейн. – Натуральный нанопластик, видели, как пули отскакивают?

Машина снова стала набирать скорость, вдогонку начали стрелять, но потрясенные атакой полицейские промахнулись, к тому же им мешало облако неосевшей пыли и песка.