Главная тайна Библии. Смерть и жизнь после смерти в христианстве

Звучит короткая речь, затем — нажатие кнопки, скорбные взгляды работников службы ритуальных услуг — и люди шеренгой покидают здание, садятся в машины и едут домой пить чай, удивленно спрашивая себя: что все это значило? Кремация, о которой в Великобритании никто и не слыхивал сто лет назад, стала самым распространенным видом похорон — во всяком случае, так нам говорят. Это — и следствие, и причина неприметных, но значимых перемен в понимании смерти и надежды, которая стоит за ней.

Я сделал эти зарисовки в начале 2001 года. Но к концу того же года мы стали свидетелями четвертого события, которое всем известно, но слишком ужасно, чтобы его подробно описывать или обсуждать. Теракт 11 сентября 2001 года оставил глубокий шрам на памяти человечества; тысячи убитых и десятки тысяч скорбящих призывают нас к молитве и пробуждают наше сочувствие. Я не буду больше говорить об этом событии, но для многих людей оно снова неотвратимо поставило тот самый вопрос, которому посвящена моя книга. К столь же страшным результатам, хотя иным образом, привели три масштабных «природных катастрофы» (как их принято называть) 2004 и 2005 года: цунами в Азии на Рождество 2004 года; ураганы на побережье Америки в августе 2005 года, которые, в частности, опустошили Новый Орлеан; и страшное землетрясение в Пакистане и Кашмире в октябре того же года.

Пятая зарисовка также касается могилы, но иного рода. Если вы посетите историческое местечко Изингтон в графстве Дарем и спуститесь с холма к морю, то увидите маленький городок под названием Изингтонская Шахта. Шахты там уже давно нет, а название осталось. Когда–то там стояло надшахтное здание, а под ним трудились тысячи людей, добывая тонны угля. Они работали быстрее и гораздо эффективнее, чем их коллеги из многих других шахт. А теперь здесь ничего нет, кроме чахлой травы, она не радует глаз, но пробуждает скорбь утраты. В окрестностях, несмотря на героические усилия местных властей, все говорит о загрязнении местности, что губительно отразилось на растительности, — так местные жители страдают из–за борьбы за власть других людей. И этот пейзаж для меня — символ, точнее — символический вопрос: На что надеяться людям в таких заброшенных местах, потерявшим смысл существования, утратившим былой образ жизни и свою общность, в чем заключается их надежда?[2]"

"Эта книга посвящена вопросам, которые часто изолированы друг от друга, но которые, я горячо в это верю, тесно связаны.