Главная роль 8

— Ей уже было девяносто три года, а она носила на своих плечах коромысло с полными до краев ведрами и еще два брала в руки, проходя от колодца до дома добрые полтора километра! Недавно я узнал, что она до сих пор жива и все так же носит свои любимые ведра.

На лице фельдфебеля мелькнуло понимание:

— Так ты сумасшедший!

— Нет, господин фельдфебель, — бодро покачал головой Гашек. — Меня многократно обследовали, и каждый раз убеждались в моем полном душевном здоровье.

— М-хм… — потерял интерес к человеку и вернув его к документам фельдфебель. — Участие в бунтах, сомнительные разговорчики, множественные аресты за пьяные драки… — перечислил найденный список «заслуг» Гашека.

— Я раскаивался и причащался каждый раз, господин фельдфебель, — смущенно шаркнул потертой туфлей Ярослав.

— Действительно не сумасшедший, — хмыкнув в усы, «военком» закрыл папку и взялся за перьевую ручку и заполненный машинописью бланк, принявшись вписывать в окошки данные Гашека. — Но подданный Двуединой монархии из тебя никудышный. Его Императорское Величество щедры даже к такой скотине как ты, и оказывают тебе милость зачислением на действительную солдатскую службу…

— Так вы — сын того самого Гавранека? — услышал Ярослав обращенный к стоящему по соседству Езеку.

— Полагаю, что так, господин фельдфебель, — развел руками Езек.

— Дадим вам возможность проявить себя на службе Его Величеству в оркестре ландтага.

— Господин Фельдфебель, господин Гашек — талантливый поэт, и мог бы быть тоже полезен оркестру, — попытался пристроить Езек творчески одаренного, а значит коллегу по цеху друга Ярослава.

— Поэты там без надобности, а солдаты фронту нужны всегда, — поскучнел лицом фельдфебель.

— Враг на пороге, — поддакнул другой и вручил Гашеку заполненный бланк. — В девятый неси, — направил твердой командирской рукой.

— Спасибо, — поблагодарил Ярослав по пути к выходу.

— Удачи тебе, — пожелал Езек.

— Обратите внимание как они сидят — у всех ужаснейший геморрой! — повеселил Гашек народ в коридоре и бодрым шагом направился к девятому кабинету.

Встречи с обиженным лейтенантом он не боялся, как и других людей в погонах: когда ему было четырнадцать, он попытался из чисто мальчишеско-хулиганских побуждений поучаствовать в городских беспорядках и набрал для этой цели камне в карманы. За камни-то его в околоток и утащили, пообещав завтрашним же утром повесить.

Тряхнув головой, Гашек взбодрился глубоким вдохом чудовищного коридорного амбре и прибавил шагу: чем быстрее его отправят на фронт, тем скорее он сможет сдаться в плен при первой возможности.