Главная роль 8

Сложнее было с перемещением войск: маршевые колонны гонять австрияки отучились в те же первые месяцы войны, и теперь комбатанты до места службы доставлялись «общечеловеческими» маршрутами, причем переодевшись в гражданскую одежду: по мигрирующим по дорогам беженцам русские не стреляют.

Затишье и отсутствие у врагов успехов на всех фронтах, кроме восточного вселило в головы Франца Иосифа и его союзников ложную надежду в том, что все не так уж и плохо. Русские могли бы продвигаться и пободрее, если бы не жалели гражданских, и это выйдет им боком — какое-никакое ПВО сейчас рождается в страшнейших усилиях, и через годик-другой так ловко летать по чужому небу уже не получится.

Но оставим австриякам их иллюзии и посмотрим туда, где климат к остановке наступления не располагал. Туда, где второго ноября Высокая Порта подписала капитуляцию спустя долгие месяцы осады. Выбора не оставалось — жители Константинополя с каждым днем все с большим беспокойством смотрели на стремительно тающие запасы и в небо — листовки с призывом сдаваться стали перемежаться редкими сбросами муляжей бомб с кокетливыми парашютиками — чтобы не зашибло кого. Тут и политиком быть не надо — сигнал предельно четкий: терпение на исходе.

Идейных апологетов суверенной османской власти на всех уровнях общества хватало, но… Как и всегда, как и везде — базовые потребности людей победили идеологическую надстройку. Когда начались первые погромы богатых кварталов, Высокая Порта отдала приказ раздать желающим остатки оружия из арсеналов и складов, а потом приняло более чем щедрое учитывая ситуацию предложение России сдаться в обмен на возможность спокойно продать имущество и с капиталами уехать, например, в Америку — там врагов царя Георгия в последние годы много осело, будет о чем поговорить долгими зимними вечерами.

Прощальную «свинью» разгребать пришлось долго: всю зиму в городе — да и вообще по всей свалившейся в руки территории — там и тут звучали выстрелы, не останавливались грабежи с другими формами незаконного присвоения чужой собственности, а среди всего этого бардака самые здравомыслящие жители бывшей Османской Империи пытались наладить жизнь в новой для себя стране, с удивлением обнаруживая, что Россия совсем не против помочь им в этом."

"Сказать, что демонтаж Османской Империи путем захвата вызвал в России патриотический подъем — все равно, что окрестить коронацию Его Императорского Величества «тихим семейным праздником». Даже самые далекие от политики граждане, даже неоднократно обиженные властью арестанты, даже последовательные сторонники идеи «какая война, если внутри страны порядка нету» плакали от радости.