Главная партия для третьей скрипки

Бесконечный полет сквозь Вселенную. Фары машин, вой моторов — цветомузыка. Ноги не касаются земли. Потом вспышка, удар. А что было дальше?

Она осторожно отвернулась от стены. Комнатка площадью метров десять. Абсолютно незнакомая. Шторы смешные — желтый тюль, те, что плотные, — синего цвета. Будто украинский флаг. На фоне обоев с розами совсем весело. Не удержалась, хихикнула. Арина, тебе плакать надо! Или вчерашнее снадобье все еще действует? Делает мир смешным и прекрасным?

Арина сбросила щетинистое одеяло. Ого! Хорошо она где-то свалилась. Джинсы порваны на коленке — сквозь прореху видны засохшая кровь и грязь. Свитер цел, зато попробовала левую руку согнуть и едва не взвизгнула. Отвернула рукав, нахмурилась: кисть, запястье, предплечье — опухшие, синие. Неужели перелом? Пошевелила еще раз — боль шарахнула по всему телу, отдалась в челюсть.

В квартире тишина, клацают старомодные часы. Рядом с диваном кто-то поставил табуретку. Стакан с водой, пара конфет и почему-то бокал с вином.

Угощение трогать не стала. Поднялась с незнакомого ложа. Ого, как голова кружится! Пойдешь в туалет и вместо двери врежешься — в сервант с хрусталем. Зачем десятиметровую комнатушку забивать бокалами и вазами?

Она снова села.

Дверь приоткрылась. Арина разинула рот и закрыть не смогла.

На пороге стоял Бельмондо. Не умудренный, как в «Профессионале», и не потертый, как сейчас, а совсем молодой. Чуть обезьянье, неземного обаяния лицо. Прекрасная фигура. Кисти и стопы — точеные, божественных пропорций. Рассматривать, не дыша — словно Аполлона в Пушкинском музее.

Футболка, джинсы не скрывают — подчеркивают божественный торс. Как жаль, что она не художник.

— Проснулась? — спросил артист на чистом русском.

— Вы кто? — со страхом выдохнула Арина.

— Тимур.

Приблизился, протянул руку. Лосьон у него опьяняющий

Арина осторожно поместила на коленку больную левую. Правую робко вложила в ладонь незнакомца.

Он молчал, улыбался. Она не выдержала первой.

— Почему… почему я у вас?

Оторвать взгляд от прекрасного лица Арина не могла. И с удивлением заметила: в глазах неземного красавца Тима что-то дрогнуло, метнулось. Разве боги могут смущаться?

Впрочем, голос остался уверенным, беззаботным:

— Я тебя спас.

— От чего?

— А ты не помнишь, что вчера случилось?

Могло случиться что угодно. В этом Арина не сомневалась.

Почти произнесла: «Не помню».

Но в уши вдруг ударил визг тормозов, пляска фар. И она неуверенно вымолвила:

— Меня машина сбила.

По прекрасному лицу промелькнула досада.

А в глубине ее мозга кто-то абсолютно незнакомый строгим голосом произнес:

— Он тебя сбил. Лови момент, овца!

Кто ей шепчет в уши? Всевышний? Дьявол?

И девушка повторила, куда тверже:

— Я помню: меня сбила машина.

— Да, — неохотно кивнул Тимур.