Главная партия для третьей скрипки

Пожалуйста, немедленно брось.

— Мам! — Арина смотрела на нее преданно и опасливо. — А мы с тобой сейчас где?

— Я — совершаю свое последнее путешествие по местам, где была счастлива. А ты оказалась со мной, потому что я очень о тебе беспокоюсь.

— А мы можем остаться вместе? — с надеждой спросила дочь. — Навсегда?

— Нет, — покачала головой мама. — Если ты уйдешь с земли до срока, то окажешься совсем в иной сфере. Не делай глупостей. Мы можем видеться и так."

"…Когда Арина открыла глаза, в зале ничего не изменилось. Остались гулкость, пустота, неуют. Обнаженные женщины на стенах и горка матов в углу. Лев Людовикович сидел неподалеку. Чаша с пестиком стояла рядом. Броситься ему на шею? Расцеловать? Она поддалась порыву, вскочила.

Мужчина остановил взмахом руки:

— Никаких резких движений. Спокойно сядь. Закрой глаза. Глубоко подыши.

Арина безропотно исполнила указание.

— Хорошо. — Наконец позволил он. — Теперь можешь подойти.

И указал на пол рядом с собой.

Он сидел на коврике, ноги хитро перекрещены, засунуты одна под другую, будто индийский йог с картинки.

Арина не то что так — по-турецки не сядет, коленки обязательно противно хрустнут.

Секунду она поколебалась. Встала коленями на теплый пол. Уложила попу на ноги. Лев улыбнулся:

— Правильно. Поза ученика. Что-то практиковала?

— Э… в школе ходила на акробатику. Два месяца.

— Понятно.

Что за улыбка у него! Будто тот самый золотистый свет из медитации обволакивает.

Однако собственный разум (остатки разума) отчаянно сопротивлялись обаянию йога. Он просто гипнотизер или кто-то в этом роде. Ввел ее в транс, внушил невесть что.

Арина жалобно произнесла:

— Я видела маму. Это была галлюцинация?

Лев рассмеялся:

— Ты на учете у психиатра состоишь?

— Нет.

— У тебя когда-нибудь были видения? Бред, психозы?

— Никогда. Но мама ведь умерла! Как я могла ее видеть? Разговаривать с ней?! Откуда она узнала, что я чашку ее любимую разбила?

— Потому что в земле только тело. А дух человека вечен.

— Мама сказала: я смогу ее видеть.

— Да.

— А у меня получится — самой входить в такую медитацию?

— Конечно, нет. Но я готов помочь в твоем трудном пути.

— Но как вы это делаете? Вы гипнотизер?

— Ничего подобного. Я никогда не вторгаюсь в сознание людей. Просто помогаю выйти из рамок. Стать такими, какими вам дано природой. Я ничего тебе не внушал. Лишь отпустил твои собственные зажимы и вернул в истинный мир.

— А в этом мире есть моя мама?

— Конечно. — Он не колебался ни секунды. — Смерти не существует. И люди вечны до тех пор, пока мы о них помним.

На маминых похоронах кто-то говорил похожее. Тогда Арина готова была вцепиться в оратора и выцарапать ему глаза. А вечером, после поминок, нюхала мамины шарфы, ревела в ее подушку. Не сводила глаз с фотографии.