Главная партия для третьей скрипки

Арина, не сводя глаз с манящей ледяной глубины, закинула ногу на парапет. Совсем не высокий, маняще скользкий. Две секунды — и все.

Но тут за спиной что-то лязгнуло, заскрежетало. Кажется, машина тормозит. Тяжелая. Оборачиваться Арина не стала.

Переждать, пока уедет? Или прыгать прямо сейчас?

Подтянулась легко на руках, хотя сроду не занималась никакой физкультурой, села на ледяные перила.

И вдруг услышала жалобный голосок:

— Тетя! Тетя!

Она рванулась было вперед, вниз. Что ей до чужих, впечатлительных детей?

Но мелкое исчадье оказалось шустрым — вцепилось изо всех жалких силенок ей в куртку.

Стряхивать детские руки — и все равно туда?

У ребенка психическая травма будет. В газетах потом напишут — про безжалостную эгоистку-самоубийцу.

Арина, наконец, обернулась. Хмуро спросила белобрысого пацана лет восьми:

— Что тебе?

Тот шмыгнул носом:

— Меня с тлоллейбуса выкинули.

— Кто? — Арина по-прежнему сидела на парапете.

— Контлолел. Сволось! — прокартавил малыш.

— Тебе билет купить? — саркастически спросила она.

— Не, — решительно помотал головой пацанчик. — Домой меня доведи.

— С чего бы?

— Боюсь один. — Голос жалобный, но улыбнулся нахально.

Внешне мальчишка напомнил ей одноклассника-хулигана. Арина была тайно в него влюблена и мечтала: чтобы тот ей склеивал косички скотчем и подкидывал в портфель червяков. Но мальчик Аришке даже никакого обидного прозвища не придумал. Просто не замечал скромную желтоглазую одноклассницу.

Магия воды чуть ослабла. Но с парапета девушка так и не спустилась. А шустрый чертенок вдруг — прыг! — и рядом уселся.

— Обалдел? — перепугалась она. — Быстро слезай.

— Неа, — смеются под белобрысой челкой глаза. — Я боюся. Ты меня сними.

Слезла. Грубо стянула мелкого за шкирку. Зашипела:

— Все. Иди отсюда.

— Ну, те-отя! — заныл мальчишка. — Мне две доло-оги больсых пелеходить! Мамка лугаться будет, что я один!

На форумах часто истории пишут. Как в трудную минуту прибьется к человеку котенок или щенок. Отогреет, от решительного шага огородит, будет в жизни утешеньем служить. А ей, что ли, ребенок попался? Нет, усыновлять его она точно не станет. Дети — страшная морока.

Строго сказала:

— Так и быть. До дома доведу.

А завтра — пересмотреть «Профессионала», убрать в квартире и вернуться к мосту.

Арина взяла пацана за руку. Ладонь ледяная. Как у мамы — когда она в гробу лежала. Куртешка дрянь, тоненький синтепон, шапки нет, обут в кроссовки.

— Закаляешься?

— Че дали, то и надел, — сурово ответил мальчишка. И поторопил: — Посли, сто ли?

Всю дорогу пытался болтать, но Арина не слушала. Сроду ее не интересовали детские проблемки и чужие мамки. Рука мальчишечья тепла не давала, так и осталась холодной до самого дома.