Гладкое личико

Когда Люсино время кончится, Олечка останется в ее даче, и дом не заметит подмены, подумает, что это молодая Люся. Олечка будет жить вместо нее, любить вместо нее и делать свои собственные ошибки. Ошибки – это и есть судьба.

Люся вышла на кухню. Нина со своим старанием отличницы мыла тарелки. Энергия ненависти утраивала это старание.

– А мне Фернандо предложение сделал, – не выдержала Люся.

Нина промолчала. Поставила тарелку в сушку.

– Я не знаю, что мне делать, – добавила Люся, вытягивая подругу на разговор.

– А что тебя останавливает? – сухо спросила Нина.

– Он увидит мой паспорт и узнает, сколько мне лет, – созналась Люся.

– А сколько он думает, по-твоему?

– Ну… Лет шестьдесят…

– Значит, ты как я… – ядовито прокомментировала Нина.

Нине было шестьдесят, а Люсе – семьдесят три. У них была разница в тринадцать лет, которая совершенно не мешала дружбе. Откровенно говоря, Люся считала себя гораздо более моложавой и привлекательной, чем Нина.

– Красивая женщина и в семьдесят красивая. А мымра и в восемнадцать мымра.

Нина промолчала. Она догадывалась: кто красивая и кто мымра. Но у нее было свое мнение, отличное от Люсиного.

Существует выражение: «красота родных лиц». Нина любила Люсю и воспринимала ее слепотой привязанности. Ей было все равно: как выглядит Люся и сколько ей лет. Люся и Люся. Но сейчас Нина посмотрела на подругу сторонним безжалостным взглядом, взглядом Фернандо, и увидела все разрушения, которые проделало время. Неисправная щитовидка выдавила глаза из глазниц, волосы, обесцвеченные краской, стояли дыбом, как пух. Старушка-одуванчик. Ссохшийся жабенок. Неужели Фернандо целует все это? Что надо иметь в душе? Вернее, чего НЕ ИМЕТЬ, чтобы в сорок лет пойти на такое.

– Он сказал, что любит меня, – упрямо проговорила Люся, будто перехватив мысли подруги.

– Он не тебя любит, а твою дачу. Участок в гектар.

– Он не такой. Он порядочный, – обиделась за Фернандо Люся.

– Знаю я, какой он. Он пришел к тебе по наводке. Его навели.

– Как? – не поняла Люся.

– Старушатник. Это сейчас бизнес такой. Одни торгуют в ларьках, а другие пасут богатых старух.

– Что значит «пасут»?

– Женятся. И ждут, когда те помрут… Чтобы после твоей смерти все забрать себе.

Нина закрутила воду. Стало совсем тихо."

"– А какая мне разница, что будет после моей смерти? – спокойно спросила Люся. – Зато мне сейчас с ним хорошо. Я счастлива. И мне наплевать, как это называется.

– Тогда не говори, что он тебя любит. Посмотри правде в глаза.

– Зачем?

– Он не любит тебя, а пасет.

– Но ты тоже меня пасешь. Разве нет?

Нина вытерла руки о полотенце. Торопливо оделась и ушла.

«Плачет», – догадалась Люся. Они дружили сорок лет, и Люся научилась слышать родную душу на расстоянии.

«Завидует, – сказала она себе.