Гладиатор. Возвращение

От одних твоих вздохов, - цепляю палочками обсыпанный мелкой красной икрой кругляш. - И если ты думаешь, что я ревную... - поднимаю на неё глаза, но она даже не смотрит. Так и сидит, впившись глазами в телефон. Надеюсь, хоть не в его ширинку?

- Договаривай, - напоминает она, увеличивая фотографию ещё больше.

- То я ревную, - заканчиваю свою фразу. - И прямо сейчас хочу утащить тебя в укромный уголок, где минут десять нам никто не помешает.

- Ты наказан, - с важным видом убирает она телефон. - До завтра.

И довольно потирает руки, принимаясь за еду.

- Жестокая, - обиженно хмурюсь я.

- Я?! - хмыкает она с набитым ртом. - Я, значит, жестокая? Тогда скажи, почему никто не зовёт тебя Саша, а она зовёт?

- Никто не зовёт, - уверенно качаю головой. - Даже ты. Хотя тебе одной можно всё.

- Можно звать тебя Сашей? - удивляется она, отложив палочки.

- Ну-у-у, - морщусь я болезненно. - А тебе хочется меня так звать?

- Да, особенно, если тебе это неприятно. Теперь ведь так и подмывает... - она наклоняется над столом, глядя мне прямо в глаза, и не говорит, дрессирует: - Саша!

И только что кнутом не щёлкает. Но я словно получаю удар: дёргаюсь, морщусь, отворачиваюсь. И это не лицедейство. Это жестоко. Без шуток.

- Так звала меня только мама, - закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Не хочу вызывать у неё жалость. Не хочу портить этот с таким трудом отвоёванный у отчаяния вечер. Но раз уж эта чёртова Полина бьёт ниже пояса, пусть Вика знает больше. Пусть знает всё.

- Ты помнишь её? Маму? - смягчается Викин голос. И когда на моём лице застывает непроницаемая маска, как защитная реакция, как привычная броня, её тёплая рука гладит меня по щеке, заставляя довериться.

- Очень плохо, - прижимаюсь губами к нежной коже. - Какие-то детали. Словно обрывки старой киноплёнки. Как она кружит меня маленького и смеётся. Как стоит на мосту и ветер раздувает её волосы. Как прощается со мной в школе, уходя последний раз на работу.

- Сколько тебе было?

- Семь лет. Первый класс.

Она закрывает рукой глаза, столько боли и сочувствия в её вздохе. И кому как не ей понимать, каково это.

- А что с ней произошло? - и снова вздох, но на этот раз, чтобы справится с дыханием. Она отнимает руку, поправляет волосы. Столько поддержки в её взгляде, столько спокойного мужества, но мне уже давно не страшно вспоминать.

- Её сбила машина на том самом мосту, который она так любила, - я так и сижу, опираясь локтями на стол. Я столько раз представлял, как это произошло, что словно и сам это видел. - Мост был новый, его построили буквально перед моим рождением, взамен старого. Он соединял рабочий посёлок за рекой с основной частью города. И река-то та была, Переплюйка, но в то лето вышла из берегов, и мост покорёжило. Никто его ремонтировать не стал. Движение перекрыли, сделали объездную дорогу.