Гладиатор. Возвращение

Но конечно, этим не ограничиваемся. И сахарная пудра, и повидло - всё это остаётся у меня во рту, когда поцелуй затягивается, а в открытые окна доносится недовольная брань водителей стоящих позади машин. Я ненадолго отрываюсь. - Поедем? Или подождём, пока не загорится следующий зелёный?

- Тебя же сожрут живьём, - сползает она в кресле пониже, делая вид что её здесь нет.

- Пусть попробуют, - и бровью я не веду, заглядывая в приветливо открывшийся вырез.

- Ну и сволочь же ты, Берг. Поехали, - виновато оглядывается она.

- Как скажешь, моя королева, - стартую я.

- Расскажи мне ещё про Рому, - садится она удобнее.

- Что именно ты хочешь про него знать?

- Почему он так часто женился?"

"- О, нет, - поднимаю руки. - Это уж ты сама спроси. Мы такие вещи между собой не обсуждаем.

- Мы это кто? - смеётся она. - Брутальные мужики, да?

- Вот жучка, а! Вот отшлёпать тебя, да?

- Не имеешь права, - показывает она на пустой безымянный палец.

- Ладно, ладно, посмотрю, как ты после свадьбы запоёшь.

- Так ты сначала женись, - кокетничает она. - И я, пожалуй, дам тебе максимум месяц. Как только наскучишь мне в постели, разведусь.

- Я ещё вроде тебе и не предложил, - поднимаю удивлённо бровь.

- Пф-ф-ф, Берг, когда мне нужны были твои предложения? Только штамп в паспорте. А уж способ его поставить я как-нибудь найду.

Мы сворачиваем на пригородную трассу, и Вика удивлённо выглядывает в окно.

- Ты же сказал, что мы едем в офис?

- Есть нечто более важное, чем какие-то текущие дела, - протягиваю ладонь, чтобы сжать покрепче её тоненькие пальчики. - Твой отец вернулся, Вик.

- Ты забрал папу? - удивляется она.

И так блестят её глаза, глядя на меня, что во мне растёт непреодолимое желание всю жизнь до последнего вздоха её восхищать и баловать, баловать, баловать.

59. Виктория

- Папа! - прижимаюсь к худому отцовскому плечу. И от этого родного, знакомого с детства запаха хочется плакать.

Он тоже трёт повлажневшие глаза, когда я его отпускаю и смотрит вниз, как всегда, виновато.

По сравнению с Бергом он вообще выглядит щуплым, худым, маленьким, хотя роста он среднего да и телосложения обычного. Эти месяцы в лесу явно пошли ему на пользу. Он посвежел, окреп и, несмотря на плотный загар, на фоне которого лучики морщинок на лице стали заметнее, смотрится помолодевшим, посветлевшим и здоровым.

- Как ты, пап? - присаживаюсь напротив него в кресло.

- Хорошо, дочка, - тоже присаживается он на край.

В этом большом чужом дорогом доме он явно чувствует себя неуютно.

Алекс сказал, что возвращаться к себе в городок ему ни в коем случае нельзя. Иначе опять сорвётся: старая жизнь, старые дружки - и понесётся всё по проторённой колее, а в этом Демьяновском доме как в настоящем заповеднике: нетронутый лес, живность, озеро на участке.