Гладиатор. Возвращение

Но я знаю, что свою былую беспечность мне уже никогда не вернуть. И не Каланча тому виной. Я просто скоро стану мамой. И это моё беспокойство уже навсегда.

- А я, между прочим, хорошие новости тебе принёс, - решает прогуляться по моему маленькому кабинетику Каланча. - Я ты даже не спросила, зачем я приехал.

- Так и зачем ты припёрся? - поднимаю на него глаза.

- Нет, если, конечно, новости о бывшем муже тебя больше не интересуют, - ковыряет он носком сандалии пол.

- Ты же догадываешься, что сейчас будет? - осматриваю я стол в поисках предмета потяжелее, чтобы в него запустить.

- Конечно, - уворачивается он от летящей ручки и ржёт. - Но пока ты не подтвердишь, что простила его, ничего не скажу.

- Да и ладно, - складываю я руки на груди, не поддаваясь на его провокации. - Мне Белка всё и так расскажет. Или Полина.

- Уверяю тебя, они этого не знают. Но, может быть, тебе просто не за что его прощать? - прищуривается он, ожидая ответа.

- Это ты у Берга спроси, - сколько бы ни сверлил он меня взглядом, я не сдамся.

- Дай пожму твою мужественную руку, - протягивает он ладонь, но я кладу в неё не руку, а яблоко, которое не доела. - Молодец! Всегда знал, что тебя просто так не расколоть, - как ни в чём не бывало откусывает он и бубнит с набитым ртом: - В общем, Вик. Всё у него получилось. Потерпи ещё немного. Вот, - выкладывает он на стол из заднего кармана изрядно помятый конверт.

- Это что? - я пытаюсь не волноваться, Славка же сказал, что вести хорошие. Пытаюсь казаться невозмутимой и равнодушной, но этот белый прямоугольник... я не могу отвести от него глаз. Он слепит, он словно излучает сияние, и всё меркнет, становится тусклым и неважным на его фоне. Он - белая дыра, что тянет меня к себе. И невыносимо хочется остаться с ним один на один.

- Прости, немного помялся, - пытается Каланча расправить письмо одной рукой и, уже уходя, даёт последнее наставление: - Сжигать не обязательно. До связи, Матрёшка!

Руки мои дрожат, когда я разрываю конверт.

Расправляю лист.

«Там, где мы встретились. В пятницу. Восемь вечера»

Без подписи.

Но я узнала бы этот почерк, даже если бы ни разу его не видела.

56. Алекс

Как бы я ни остался доволен результатами аукциона, но пока не пришли деньги, радоваться было рано.

А их перечисляли так долго, что я уже успел подумать: Громилов пошёл на попятную. Только через три дня, показавшиеся мне вечностью, все до копеечки упали на счёт.

- Алекс, - развернул ко мне Вася экран монитора с банковской выпиской. И его резко охрипший голос сказал всё.

Собственно, это и было всё. Громилов забил в крышку своего гроба последний гвоздь, и дальше было делом техники, когда и где поставить в этой истории жирную точку. Остался последний раунд - мой.

Гром позвонил сам. Самодовольный, напыщенный, важный. Назначил встречу.