Гладиатор. Возвращение

- Я тот ещё подарочек.

- Твоя жена беременна?

- Да, - улыбаюсь. Есть что-то новое в том чувстве, что скоро и я стану отцом. Что кто-то тоже совсем скоро назовёт меня «папа». - И, пожалуй, мне пора присоединиться к ней.

- Конечно, пойдём. Я надеюсь, у нас ещё будет время поговорить, сын, - хлопает он меня по плечу.

- Надеюсь, - открываю я дверь в зал.

Но телефонный звонок, на рингтон которого я не могу не ответить, заставляет меня задержаться.

- Вера? Что-то случилось?

- Нет, Александр Юрьевич. Здравствуйте. Всё в порядке, - голос у врача из госпиталя, которая согласилась присматривать за Демьяновым и дальше, ровный и сдержанный. - Я хочу просто передать трубочку кой-кому.

И до того, как я успеваю согласиться, слышу шорох, когда телефон передают из рук в руки.

- Здорово, Санёк! - хриплый, но бодрый голос, который заставляет меня улыбнуться.

- Здорово, старый чёрт, коли не шутишь.

- Что, с именинами тебя, пройдоха?

- Спасибо, Ефремыч. Рад тебя слышать.

- А то ж не рад, - то ли смеётся он, то ли кряхтит, покашливая. Но ослабшие голосовые связки не мешают ему выматериться, когда что-то грохается на пол. - Неуклюж я что-то пока, как медведь. Но ты же приедешь навестить старика?

- Да чего же не приехать, - улыбаюсь я.

- Хоть обниму тебя, засранца. Да перетрещать надо. А то меня тут какими-то байками кормят.

- Приеду, Ефремыч, приеду.

«Вот прямо сегодня, может быть, и приеду», - смотрю на часы, прикидывая сколько времени мы ещё просидим, сколько уйдёт на дорогу.

- Не буду тогда тебя задерживать. Празднуй. До встречи! - отключается он.

И я позволяю себе хоть недолго, а расслабиться за праздничным столом.

46. Виктория

Есть очень немного вещей, которые я, наверно, не смогу простить своему мужу. Наверно, таких вещей даже нет. А глядя на две трогательных пары на маленьком танцполе, я добавляю к его счёту два дополнительных очка. Чтобы, если однажды он сделает что-то, что мне очень не понравится, прежде чем его казнить, я бросила эти два камня на чашу весов, и она качнулась бы в пользу помилования.

Раз. Его отец помирился с женой. И они - очень красивая пара. Просто идеальная: высокий статный мужчина и ухоженная женщина с осанкой английской королевы.

И два. То, как прижимает к себе Полину Роман, заставляет мурашки бегать табунами по моей коже."

"Я вижу. Нет, я буквально чувствую это: как дрожат его руки, как коротко, мучительно вздымается его грудь и как он хватает ртом воздух, словно не может вздохнуть, потому что она рядом. В его руках. В его объятиях. Словно в его бесконечной череде женитьб и разводов, она та самая, неповторимая. Женщина, которую он всю жизнь искал или так и не смог забыть. Интересно, он каждую девушку умеет убедить, что она единственная? Или он действительно относится к Полине по-особенному?

Мне так хочется верить в последнее.