Гладиатор. Возвращение

- Нет?! - хнычет он обижено и продолжает волнующим шёпотом. - А раньше помогало. И вообще ты же не откажешь имениннику.

- Очень даже откажу, - шиплю я в ответ, как змея. Что на него производит ноль эффекта. Он всегда умудряется себя вести так, что в любой толпе кажется, будто мы одни.

Если бы ещё дело было только в его отце. Я волнуюсь, что скоро мне идти к микрофону. Вздрагиваю, когда после громкого шороха, зал оглашает низкий глубокий голос местной певички.

- Дамы и господа, приветствуем вас, - начинает говорить женщина в облегающем блестящем платье, привлекая к себе внимание. И Алекс протягивает мне руку, когда, поздравив его с днём рождения, специального для нас она объявляет медленную композицию.

Есть что-то невероятно волнующее в том, как Алекс держит меня за талию. Как мягко, бережно ведёт, подчиняясь музыке. У меня кружится голова от его близости, от проникновенной мелодии, от бархатного голоса исполнительницы.

- Спасибо за чудесный вечер, счастье моё, - склоняются над моими его губы. И почему я думала, что он этого не сделает? Но он меня целует. Адски нежно, оглушающе, взахлёб. И останавливается, чёртов наглец, только с последними аккордами песни, срывая аплодисменты.

Я иду в туалетную комнату, попудрить носик, когда Алекс возвращается к остальным гостям за стол. И у зеркала ко мне присоединяется Полина.

- Как всё прошло? - тревожно наблюдаю, как она всё же подмазывает синяк."

"- Что? А, это, - она показывает на шею, а потом отмахивается. - Ерунда. Пришлось пожертвовать шеей. Но, главное, всё получилось, - порывшись в сумке, протягивает она флешку. - Держи. Дома посмотришь.

- Я не об этом, - отказываюсь и кидаю маленький прямоугольник обратно в клатч. - Как отец?

- Будет с минуты на минуту, - как-то неестественно дёргает она головой. Она и вообще кажется мне весь вечер, как никогда, нервной.

- Что-то случилось, Полин? - краем глаза ловлю, что макияж бы надо поправить, но пока не до него.

- Ничего такого, из-за чего тебе стоило бы переживать, - достаёт она из небольшой сумочки пушистую кисть и вместо того, чтобы ещё раз пройтись по своему лицу, окунает в рассыпчатую пудру и, подняв моё лицо за подбородок, начинает обмахивать. - Явно макияж делала сама.

- Полин, я же вижу. У тебя что-то случилось, - подчиняюсь я её рукам.

- Вик, мы не настолько подруги, чтобы я с тобой делилась личным. Но если ты обещаешь, что никому не расскажешь...

- Алексу не расскажу, - тру я нос, чувствуя, что вот-вот чихну. - А больше мне и некому.

- Человек, который мне важнее всех на свете, встретил меня, когда на шее у меня появилось вот это, - показывает она рукой на засос. И глаза её вдруг наполняются слезами.

- Он обвинил тебя в измене?

- Господи, да какая измена, - бросает она кисть и слегка оттягивает нижние веки, задирая кверху лицо.