Гладиатор. Книга 2

Верхний слой защиты сменялся броней, теплозащитный слой пришел на смену противорадиационному, силовой набор сменился несущим каркасом, потом пошли слои внутренней изоляции, аварийно-герметизационные пояса безопасности наконец сменились панелями внутренней облицовки. Я оказался в огромном коридоре, по которому без особых проблем мог бы перемещаться какой-нибудь не самый маленький внутрисистемный кораблик. Примерно через каждые двести-двести пятьдесят метров, тускло поблескивая металлов, возвышались массивные двухстворчатые двери. Насколько я понял, я попал именно туда куда и хотел, в трюм. А те двери, на которые я обратил внимание, были ничем иным как отдельными отсеками этого самого трюма. Наконец я увидел, что одна створка приоткрыта. Ну на конец-то, а то я даже и не представляю, чем можно было бы открыть эти ворота. Плавный разворот и я вплываю в щель между дверями. Лучше бы я этого не делал! Самые страшные ожидания, оказались всего лишь детской сказочкой на ночь. Сотни, тысячи мертвых, а десятки, нет сотни тысяч не хотите. Весь ангар был аккуратно заставлен тысячами криокапсул, у которых уже очень давно вышел всякий резерв. Мужчины, женщины, дети, старики, ряд за рядом, штабель за штабелем, только в этот момент я понял, что все остальные двери, пока еще закрытые, ведут точно в такие же ангары, заполненные криокапсулами с навеки заснувшими обитателями. По примерным подсчетам, в ангаре находилось около ста тысяч капсул. Я успел насчитать полсотни дверей, значит, как минимум на этом корабле пять миллионов мертвецов, если предположить, что все однотипные корабли несут одинаковый груз, значит в этом, забытом всеми богами, кусочке космического пространства почти семьдесят миллионов промороженных мумий. Я до сих пор не потерял рассудка от всех этих вычислений, только благодаря нейросети, в какой-то момент я просто перестал                чувствовать, все мои чувства, эмоции, сжались в маленький-маленький комочек и спрятались под чистый разум, отдав свое место логике. Я передвигался по кораблю и с машинной точностью фиксировал расположение коридоров, технических отсеков, грузовых трюмов, кают экипажа, рубки, всевозможных систем. Никаких эмоций, я стал машиной, выполняющей заложенную в нее программу, автоматом, не испытывающим ничего, для меня перестало существовать время, я не испытывал голода или жажды, я просто фиксировал свидетельства жуткого преступления и знал, что виноватых в этом нет, уже нет.

Очнулся я только в своей каюте. Не знаю сколько времени я провел на борту того жуткого корабля, одномоментно превратившегося в огромную могилу для миллионов разумных существ. Не знаю и не хочу знать.