Гипотеза любви

— Это не твоя вина. — Его ответ прозвучал несколько сухо.

— Все хорошо?

— Да. — Он кивнул, хотя жест показался скованным. И это навело Оливию на мысль, что, возможно, он не так расслаблен, как ей показалось вначале.

— Тебе очень противно? Оцени по шкале от единицы до утверждения «корреляция означает причинно-следственную связь»4.

К ее удивлению, он издал смешок, хотя его голос все еще звучал напряженно.

— Мне не противно. И это не твоя вина.

— Я понимаю, что это совершенно ужасно, и…

— Нет. Оливия. — Он немного повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде было веселье и еще эта странная скованность. — Этого не избежать.

— Верно.

Его пальцы мягко коснулись ее левой ладони, он забрал у нее немного крема, чтобы намазать грудь. Что, конечно, было правильно. Ей совершенно не хотелось втирать крем в грудь доктору Карлсену на глазах у семидесяти процентов ее аспирантской программы… не говоря уже о ее начальнице, потому что доктор Аслан, вероятно, наблюдала за ними, как ястреб. А может, и нет. Оливия не собиралась оборачиваться, чтобы это проверить. Она предпочитала жить в блаженном неведении.

— В основном потому, что ты дружишь с невероятно назойливыми людьми.

Она расхохоталась.

— Я знаю. Поверь, сейчас я очень жалею, что подружилась с Ань. По правде говоря, я подумываю ее убить.

Оливия переместилась к его лопаткам. У него было много маленьких родинок и веснушек, и она задумалась, насколько уместно было бы начать проводить пальцами линии между ними, как будто делая рисунок по точкам. Она могла лишь представлять удивительные картины, которые могли ей открыться.

— Но все-таки долгосрочная польза солнцезащитного крема — это научный факт. А ты довольно бледный. Вот, нагнись еще немного, чтобы я могла достать до шеи.

— Ага.

Она обошла его, чтобы достать до передней части плеч. Адам был таким крупным, что на его торс израсходовался весь этот дурацкий крем. Может, даже придется просить у Ань еще.

— По крайней мере, мы устроили шоу для заведующего кафедрой. И кажется, ты неплохо проводишь время.

Он перевел взгляд на ее руку, которая мазала кремом его ключицу.

Оливия вспыхнула.

— Нет, я хотела сказать… не из-за меня, я хотела сказать, что тебе нравится играть во фрисби. Неважно.

Он скорчил гримасу.

— Конечно, это лучше, чем светская беседа.

Она рассмеялась.

— Тогда понятно. Видимо, у тебя поэтому такая фигура. В детстве много занимался спортом, лишь бы ни с кем не общаться. А еще это объясняет, почему с возрастом ты стал такой… — Оливия резко замолчала.

Адам вскинул бровь.

— Враждебный и неприступный?

Вот блин.

— Я этого не говорила.

— Только напечатала.

— Я… Я сожалею. Прости. Я не хотела… — Она сжала губы. А потом заметила морщинки в уголках его глаз.