Гипотеза любви

Если кто-нибудь спросит, просто скажем, что на нас напала пума. Боже, почему тут так жарко? Кстати, я захватила солнцезащитный крем. Тридцатку и пятидесятку. Никто не выйдет из машины, пока не намажется.

Оливия с Джереми на заднем сиденье обменялись покорными взглядами, прекрасно зная, что Ань одержима солнцезащитными кремами.

Когда они наконец добрались, пикник был в самом разгаре, и народу было много, как на любых академических мероприятиях с бесплатной едой. Оливия направилась прямиком к накрытым столам и помахала доктору Аслан, которая сидела в тени гигантского дуба вместе с другими преподавателями. Доктор Аслан помахала в ответ. Ей, конечно, нравилось, что ее авторитет позволяет распоряжаться и свободным временем ее аспирантов — в дополнение к тем восьмидесяти часам, которые они еженедельно проводили в лаборатории. Оливия слабо улыбнулась в отважной попытке не выглядеть раздосадованной, схватила гроздь белого винограда и сунула виноградину в рот, позволив взгляду блуждать по полям.

Ань была права. Сентябрь выдался необычайно жаркий. Повсюду были люди: сидели в шезлонгах, лежали на траве, входили и выходили из домиков — все наслаждались хорошей погодой. Некоторые ели из пластиковых тарелок, стоя у складных столов возле главного здания, и по меньшей мере три группы играли — в разновидность волейбола, где игроки стояли по кругу, в футбол и во что-то, где были задействованы фрисби и больше дюжины полуголых парней.

— Во что они вообще играют? — спросила Оливия у Ань. Она заметила, как доктор Родригес блокировал кого-то с иммунологии, и с грустью оглядела почти пустые столы. Ей остались только жалкие объедки. Оливии хотелось сэндвич. Пакет чипсов. Все что угодно."

"— Алтимат фрисби, наверное? Я не знаю. Ты намазалась кремом? На тебе майка и шорты, так что это не обсуждается.

Оливия отщипнула еще одну виноградину.

— Ох уж эти американцы и их вымышленные виды спорта.

— Я практически уверена, что в Канаде тоже есть турниры по алтимат фрисби. Знаешь, что точно не вымысел?

— Что?

— Меланома. Мажься кремом.

— Да намажусь я, мамочка. — Оливия улыбнулась. — Можно сначала поесть?

— Поесть что? Ничего не осталось. А, вон там есть кукурузный хлеб.

— О, круто. Передай, пожалуйста.

— Не ешьте кукурузный хлеб, ребята. — Между Оливией и Ань возникла голова Джереми. — Джесс сказала, что первокурсник с фармакологии его обчихал. Где Малькольм?

— Паркуется… Матерь. Божья.

Оливия оторвала взгляд от стола, встревоженная тоном Ань.

— Что?

— Ну это просто матерь божья.

— Да что…

— Матерь божья.

— Ты это уже говорила.

— Потому что… матерь божья.

Она оглянулась, пытаясь понять, что происходит.

— Что там… А вот и Малькольм.